С одной стороны 613 заповедей – это довольно длинный список „можно” и „нельзя”, а с другой – он конечен и при определенном уровне сноровки со временем ты без особого труда с ним расправляешься. Почти что „с утра выпил – весь день свободен”.

Когда же дело доходит до христианства, то тут начинаются всякие „странности”, нормальному человеку кажущиеся по меньшей мере подозрительными. Так, например, если любить себя родимого – это мы всегда пожалуйста, то варианты «любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас», „благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас” или тем паче «Не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив благословляйте...» кажутся нам явным перебором.

При том, что христианство задает нам немалую головную боль, уровень свободы, предоставляющийся человеку в христианстве весьма высок. Так, например, Блаженный Августин говорит лишь об одной заповеди, исполнение которой необходимо для христианина – „люби Бога и делай, что хочешь”. Просто раздолье после 613-и всяческих „тебе будет” и „тебе не будет”!

Однако на деле одна эта заповедь заставляет здорово поломать голову. Поскольку мы все современные люди и кого-либо с палкой над собой не потерпим, то вопрос „любви к Богу” остается сугубо на нашей совести. А совесть, она ведь как мед – либо есть, либо ее нет. Возможно, поэтому определенная свобода действия все же оговаривается законом, так сказать во избежание совсем уж нестандартного проявления „любви к Богу” у отдельных индивидуумов.

Но по большому счету в современном европейском обществе свобода мысли и свобода слова все же отданы на суд нашей совести. И лично мне кажется, что это — лучшая возможность воспитать личность, способную справляться с таким объемом свободы, который предлагает христианство. (Здесь мне кажется интересным тот факт, что ровно насколько нам не нравится христианство, настолько мы все же хотели бы иметь отношение к построенной им цивилизации со всеми прилагающимися „правами”, „конвенциями” и „декларациями”).

Возникает вопрос, есть ли свобода вообще или свобода – это всегда свобода выбора. Теологически свободен лишь Бог, а человек по определению ограничен. И все же человек в рамках своей ограниченности (или обусловленности) получает некий декрет полной свободы, который тут же оговаривается множеством последствий при каждом варианте использования данной свободы (этакий камень на распутье с текстом о том, что ждет за каждым поворотом).

Выходит, что человек свободен делать выбор между различными последствиями, и в этом заключается вся его свобода. В общем-то, и на этом спасибо.

Свобода слова, безусловно, не упала с неба, и думать о ней так, значит лукавить. Свобода слова также как и всякая свобода берет свое начало из свободы выбора, которая в свою очередь проистекает из абсолютной свободы Бога. Единственная инструкция к использованию – это отношение к ее источнику. И маленький контрольный механизм, но не закон, а любовь.