Снимок вверху сделан 21 апреля на южном посту охраны здания областной администрации в Донецке. В черной жилетке — Александр, командир отряда добровольцев народного ополчения Донбасса. Мы с ним познакомились накануне. Я был в компании весьма состоятельного местного донецкого бизнесмена и его супруги.
 
Слушая рассказы Александра о блокпостах, о нехватке средств на защитную одежду, жена бизнесмена расплакалась и уговорила мужа взять шефство над отрядом Александра. Их 12 бойцов. Бизнесмен выдал деньги на комплекты камуфляжа, берцы и бронежилеты.
 
На следующее утро я пришел на пост к ребятам и сфотографировал их в обновках. Ребята благодарили жену бизнесмена и извинялись, что успели купить только три защитных комплекта — во всех магазинах для военных, рыбаков и охотников уже давно пустые полки…
 
   
…Накал страстей вокруг конфликта на востоке Украины у зрителей, наблюдающих за происходящим в своих странах, во много раз превосходит переживания непосредственных участников событий на местах. Это мы здесь пьем сердечные капли, произносим громкие слова и теряем в спорах друзей. А там все проще.
 
Конечно, те, кто пишет новости и ведет «твиттеры» по обе стороны баррикад, так же накаляют страсти, но я сейчас не о пропагандистах, а непосредственно о тех, кто гибнет в последние дни. Об «активистах», «сепаратистах», «террористах» — называйте, как душе угодно. Пресс-центр Донецкой Народной Республики еще несколько недель назад постановил называть таких людей ополченцами, угрожая лишать аккредитации провинившихся журналистов. Да, с бюрократией у них там все в порядке, уж поверьте.
 
Так вот, эти ребята, добровольно записавшиеся в народное ополчение Донбасса (с собой иметь смену обуви, носки, сухой паек и разрешение от мамы) совсем не в обиде на тех, кто их убивает на блокпостах или сжигает в Доме профсоюзов Одессы. Злятся, конечно, хотят отомстить, но без обид. Потому что все было по понятиям, без кидалова. Не скажу, что для них это игра, но уж точно что-то хулиганское присутствует.
 
Человек, стоящий с битой или травматом, а то и с настоящим «калашниковым» на посту в центре города и непонятно на каких основаниях проверяющий документы у прохожих, багажники автомобилей, отбирающий мобильные телефоны у подозрительных, ломающий кулаком носы возмущающимся, в глубине души понимает, что занимается не вполне законным делом. И готов к наказанию, если проиграет.
 
Но в отличие от нас здесь, наказание он видит не в задержании представителями полиции, последующего суда и неизбежного заключения, а в виде симметричной меры — удара прикладом по затылку, бутылки с зажигательной смесью или автоматной очереди. А ля гер ком а ля гер, как пел д’Артаньян.
 
Когда я неделю ездил по городам юго-востока Украины (в ежедневном прямом режиме я публиковал путевые заметки из Донецка, Краматорска, Славянска и других горячих точек на сайт наших «Вестей Сегодня»), то к каждому встречному бойцу на блокпостах или в захваченных зданиях приставал с детским вопросом: а не страшно? Умереть не боитесь?
 
На словах никто не боялся, и каждый жаждал действия, боя, крови. Не от кровожадности, а от понимания, что сказав «а», придется говорить «б». Все хотели финала, ждали развязки, без которых вообще непонятно, что они тут делают и чего ради.
 
Война и враг в прицеле для них равнялись обретению долгожданной ясности. Они оплакивают погибших товарищей, жалеют матерей, проклинают врага, но наконец-то счастливы: в затеянной игре наметилось движение.