СЕРДЦЕ ЭСТОНИИ. ЭНЕРГИЯ. РЕСУРСЫ. ЧАСТЬ 2 :: IMHOclub

ЭСТОНИЯ

Сегодня

Дмитрий Кириллович Кленский

писатель, журналист, общественный деятель

СЕРДЦЕ ЭСТОНИИ. ЭНЕРГИЯ. РЕСУРСЫ. ЧАСТЬ 2

Интервью докторанта Калью Тамме на Kaguraadio

Участники дискуссии:

1

1
Последняя реплика:

4 часа назад

Леонид Радченко

Продолжение интервью Тоомаса Паура с докторантом Калью Тамме на тему «Энергия, мощность и ответственность».
Часть 1

4. Продолжение работы реально?

Тоомас Паур: Могут ли у нас сегодня работать электростанции в Нарве, которые работают на сланце с 1969 года и будут работать до 2069 года или даже дольше, но которые намерено закрыть правительство? Что нужно сделать, чтобы станции соответствовали требованиям, чтобы правительству не пришлось их закрывать, ссылаясь на евро-требования.

Калью Тамме: Прежде всего, закрытие или продолжение работы — это политическое решение. Так что нужно сделать? В общем, если мы хотим использовать эти электростанции, нам нужно модернизировать их, перевести на технологию псевдоожиженного слоя, что значительно снизит стоимость производимой ими электроэнергии, уменьшит загрязнение окружающей среды и позволит им продолжать работу, как минимум ещё 30-40 лет.

На крупных электростанциях существует практика: заменяются наиболее изношенные элементы на новые, но более совершенные… В случае с электростанциями в Нарве это будет включать замену котла и оптимизацию турбин, возможно, замену и старых турбин. Если заменить бойлер и котёл, мы сможем продолжать производить электроэнергию до 2060 года. Это дало бы нам гораздо более дешёвую электроэнергию и, соответственно, больше инвестиций в экономику в целом. И не так, как говорят наши совершенно глупые, невежественные министры, что в таком случае у нас будет технология столетней давности.

Тоомас Паур: Сегодняшние электростанции в Нарве также полностью работоспособны, если в них будут внесены небольшие улучшения, чтобы они могли работать еще много лет.

Калью Тамме: Нет, это не совсем так. Нарвские электростанции действительно работают и сейчас, они даже могли бы по-прежнему обеспечивать более дешёвой электроэнергией, чем та, которую мы сейчас получаем от ветряных турбин. Но это возможно, если будет проведен надлежащий ремонт, а не просто косметический. Тогда они проработают еще 40-50 лет.

Тоомас Паур: Сколько может стоить небольшой ремонт?

Калью Тамме: По моим оценкам, такой ремонт обойдется примерно в 200 миллионов евро для энергоблока мощностью 200 мегаватт, и это будет дешевле, чем использование ветряных турбин. Это будет один миллион за один мегаватт. Ветряные турбины имеют мощность 1,3 миллиона мегаватт, но электростанции в Нарве будут обеспечивать контролируемое и стабильное электроснабжение, или реальное электроснабжение. Ветряные турбины не обеспечивают ни контролируемого, ни стабильного электроснабжения. Это определенно будет самым дешёвым вариантом, потому что строительство новой электростанции с нуля обходится дороже.

Вы должны понимать: все эти трансформаторы, системы охлаждения, все это может остаться старым, так что потребуется только заменить котёл, а затем турбину, что, вероятно, также увеличит выработку, по крайней мере, на двух отремонтированных энергоблоках — с 170 или 185 МВт до 215 МВт, я так думаю. Это увеличит выработку более чем на 10%. Всего девять энергоблоков, и если бы их все отремонтировали, они могли бы производить всю необходимую Эстонии электроэнергию дешево, стабильно и надежно, а также продавать половину в Латвию. Тогда можно было бы неплохо заработать.

Тоомас Паур: Я думал, что VKG полностью принадлежит эстонским предпринимателям.

Калью Тамме: Возможно, сначала так и было, я выяснял: компания зарегистрирована в Швейцарии.

Тоомас Паур: А что принадлежит нам?

Калью Тамме: Страны экспортируют, так сказать, ценный ресурс. И лучший пример — Африка. Там огромные запасы золота, алмазов, нефти и так далее. Но все африканские страны бедны. Это потому, что крупные европейские корпорации вывозят сырьё из Африки. Например, дешёвый уран отправляется во Францию, где его используют на атомных электростанциях, и поэтому она получает дешёвую энергию и производит дорогую продукцию.

В Эстонии — такая же картина. Мы добываем этот сланец, немного перерабатываем его в некое судовое мотороное топливо и реализуем на экспорт. Таким образом, страны-получатели имеют очень дешёвое горючее, а нам достаётся загрязнение среды и нищенские копейки. Вместо этого мы могли бы полноценно перерабатывать этот сланец. Производить для самих себя дешёвую электроэнергию, дешёвое дизельное топливо, и на этой базе мы могли бы создать полноценную промышленность. Но мы этого не делаем.

Тоомас Паур: Однако у нас сохранились навыки советского времени. Мы производили бензин. Правда с низким октановым числом.

Калью Тамме: Да, его производили. И это было достаточно хороше развитие и в 2000-х годах. Но в 2004-2005 годах в ТТУ (Таллинском техническом университете — прим.) было завершено глубокое изучение термической переработки сланца. Реальность такова, что у нас всё ещё есть компетенция, хотя наша промышленность, наш потенциал стать развитой страной, был уничтожен тем, что из под энергетического сектора были выбиты все опоры, на нём поставили крест.

Точно так же обстояли дела в Литве. Игналинская АЭС (Википедия: Игналинская АЭС была единственной АЭС чернобыльского типа в Европейском Союзе, она работала с 1983 по 2009 год) была закрыта, что погубило всю собственную энергетику Прибалтики. Основой любой высокотехнологичной экономики и, сказать шире, цивилизации является энергетика. Нет её, нет ничего. А с вступлением в Европейский союз всё это было убито на корню.

Тоомас Паур: Вы очень молоды, и вы осмеливаетесь говорить обо всём этом. Знаете ли вы, как устремлённо Эстония, все мы, хотели вступить в Европейский союз? Я помню, как покойный седовласый Арнольд Рюйтель утверждал: в Евросоюзе всем будет хорошо! Теперь видим, что всё получилось вовсе не так. Но эта промышленность и наука, как вы говорите, например, ТПИ (прежнее название ТТУ: Таллиннский политехнический институт — прим.) располагал лабораториями, экспериментальными мощностями, на базе которых отрабатывались приёмы переработки сланца в сланцевое масло, а оно — в дизельное топливо, которое мы могли бы использовать, как горючее наших автомобилей. И кроме того, мы бы заработали кучу денег. Я впервые услышал об этом из твоих уст.

Калью Тамме: Научные знания ещё существуют. Но их также уничтожают, только что появилась новость о том, что в ТТУ намерены, вообще, прекратить исследования касающиеся сланцевой энергетики и закрыть соответствующее отделение или факультет.

5. Почему протест жителей столь мягок?

Тоомас Паур: Да, я помню, времена, когда Ильвес (впоследствии — Президент ЭР Тоомас Хендрик Ильвес — прим.), был министром иностранных дел в эстонском правительстве, какая-то подозрительная американская компания хотела купить наши электростанции в Нарве, и тогда Ильвес всем сказал, что если мы не продадим их этому парню (кажется, он был итальянцем по национальности), то Эстония не вступит в НАТО. Я был одним из организаторов митинга протеста, когда на Тоомпеа собрались 11 тысяч человек. Это произвело впечатление и сделка была отменена. Но сегодня у нас, вероятно, нет организаторов, которые собрали бы на Тоомпеа массы людей для протеста, который привёл бы к отмене энергетической политики правительства.

Калью Тамме: Ну, не совсем так. Сегодня люди слишком терпимы. Они принимают всё что угодно: продают эстонские леса — без проблем, продают эстонские сланцы — без проблем, застраивают Эстонию ветряными мельницами — без проблем, сооружают высокоскоростную железную дорогу до самого пограничного перехода — без проблем. Печально видеть, как загрязняется наша земля, а люди безразличны.

Очердной пример такой глупости, это — Rail Baltica, когда мы строим высокоскоростную железную дорогу до самого пограничного перехода (а Латвия не спешит продолжить с этого места строительство). Ну, спаси Боже! Ведь мы, по сути, выкидываем на ветер 5,3 миллиарда евро, а люди просто смотрят на всё это и спокойно идут домой, где удовлетворяются картофельными очистками, если и на это хватит денег (Это — ирония: об этих очистках лет 30 назад эпатажно говорила «мать» Поющей революции Марью Лауристин, считавшая, что народ готов пойти на скудость быта и питания ради свободы и независимости от России — прим.). Но и мизерные доходы будут обложены налогами. И население оплатит всю эту глупую затею из своего кармана. Так что люди, вроде готовы протестовать, предпринимать какие-то действия, но реально ничего не делают. Подумаешь, если даже половина из них скоро умрёт от голода. Думаю мы справимся с трудностями, если исчезнет нынешняя рабская ментальность.

Тоомас Паур: Увы, за эти долгие годы люди замкнулись в себе. Они идут на выборы, и когда им говорят, что электронные выборы — от сатаны, они не верят этому и идут голосовать. В чём причина такой людской апатии? Она — в системе самой сложившейся системы государственного управления или втом, что сами люди махнули на всё рукой?

Калью Тамме: Скорее всего это объясняется тем, как осуществлялась государственная власть? Раньше ничто не изменится, поскольку последние годы процветала коррупция, причём без какого-либо происходила абсолютно бесконтрольно. Если государство ведёт себя так нахально, так высокомерно и так открыто, и ничего не меняется, ну, тогда люди теряют веру в то, что вообще что-то возможно улучшить.

Невозможно представить такое в 90-е годы, люди просто не позволили бы такого. Но поскольку, «лягушек, так сказать, незаметно и по-тихоньку варили 30 последних лет», то в результате этого люди и не верят в себя, сомневаются в успехе противодействия. Вдобавок ко всему, простому человеку приходится беспокоиться и думать о завтрашнем хлебе, как прокормить семью. Потому никто ни на что и не осмеливается. Например, с фермерами было то же самое: они боятся предпринимать что-то серьёзное, потому что все они существуют за счёт субсидий PRIA (Википедия — Служба сельскохозяйственных регистров и информации, это — эстонское госучреждение, осуществляющее выплату сельскохозяйственных субсидий и пособий на развитие сельских районов Европейского союза). Лишаясь такой финансовой помощи PRIA, большая часть фермеров немедленно обанкротилась бы. И сдаётся, что такая зависимость, исключающая непослушание в отношении директив PRIA, как раз и задумана в Евросоюзе.

Или другой пример. У нас почти 140 тысяч человек работают в государственном секторе, которые охватывают 100 тысяч домохозяйств. Все они находятся под полным влиянием государственных учреждений. И, если ты скажешь что-нибудь против государства, то потеряешь работу и придётся думать о том, как прокормиться? Это ли не возвращение в наш недавний «коммунизм»?

Тоомас Паур: Если в Рийгикогу по инициативе Кылвартов Центристская партия добилась обсуждения «энергетического вопроса» и даже информирует об этом общественность, то остальные оппозиционные партии молчат и ни высказыаваются по этому поводу (Это не совсем так — прим.). Не приходится рассчитывать и на СМИ. Да то же интервью журналиста Андреса Кууска с представителем VKG Ахти (речь об упомянутом выше Ахти Асманне — прим.) тоже было половинчатым. Собеседник журналиста смог сказать всё, что хотел (Обойдя важнейшие подробности — прим.). Единственное, что мы узнали «важного», так это — время создания VKG.

6. Будет ли Эстония существовать и дальше?

Тоомас Паур: Вот я размышляю о том, почему молодые люди, вроде тебя, не способны противостоять только что описанному тобою и постоять за государственные интересы? Указано ли правильное место подкаблучникам чуждой власти или что для нас всё-таки означает Европейский союз? Или взять тех же депутатов Рийгикогу, но и их не интересует происходящее. Они даже не бывают на местах, просто глупо смеются и не дают себе отчёта за безразличие к нашим неиспользуемым ресурсам. Мы можем обеспечить электроэнергией всю Эстонию с помощью нарвских электростанций. И ещё половину Латвии.

Калью Тамме: И половину Латвии тоже.

Тоомас Паур: И мы этим не занимаемся. А когда придут выборы, этих придурков снова изберут в Рийгикогу: «Смотрите, я добилась избрания своего кандидата!» Но какой в нём толк? Он ничего для вас не сделает. И ведь скоро, уже в марте следующего года предстоят парламентские выборы. И эти кандидаты, как клоуны, уже мечутся, забивая Фейсбук своими обещаниями, но замалчивая ситуацию с энергетикой и важнейшим нашим ресурсом — сланцем, потенциальным источником тепла в наших домах. И они не скрывают мечты снова попасть в Рийгикогу.

Калью Тамме: Если ты спрашиваешь, почему я этого не делаю в полной мере, то я говорю об этих проблемах столько сколько в силах. Но, к сожалению, я — редкий голос в пустыне. Если все остальные не начнут делать то же самое, то проблемы будут только накапливаться.

Тоомас Паур: Послушайте, дело в том, что Kaguraadio — небольшая радиостанция. Его аудитория — около 15 тысяч человек, и его передачи появляется и на YouTube, но сами люди самти не проявляют интереса к происходящему. Я слушаю наши радиопередачи, потому что здесь говорят о насущных проблемах, решение которых могут изменить мою жизнь к лучшему. Потому я и сам активно участвую в работе нашего местного радио. Ты, Калью, хороший человек. Ты изо дня в день появляешься в Facebook и высказываешь своё критическое мнение. Но где твоя партия? Где ее молодые, активные мужчины и женщины?

Калью Тамме: Я являюсь членом EERK (Эстонская партия националистов и консерваторов, новая партия, основанная в прошлом году теми, кто в прошлом году покинул EKRE — прим.). Но ей, небольшой партии, достаётся по полной — нам постоянно вставляют палки в колёса. Если о партиях, то грустно от того, что в разные партии Эстонии входит около 40 тысяч жителей, что равно 3% населения. Это значит, что лишь небольшая часть населения активно участвует в политике и интересуется тем, как управляется наша страна.

Но у людей нет интереса к тому, как управляется страна. Правда, они хотят свободы, но не понимают, что свобода предполагает ответственность: если хочешь быть свободным, ты обязан нести ответственность за то, как управляется твоя страна. Но люди не хотят брать на себя эту ответственность. Всегда говорил, что мы должны превратиться из жителей в граждан, что и предполагает осознание ответственности, заботу о своей стране. Если мы видим коррупцию, то мы должны противостоять ей. Но пока большинство нашего населения остаётся мелкобуржуазными обывателями, а не гражданами, ничего не изменится. Есть изречение: каждая нация заслуживает своих правителей.

Тоомас Паур: Хорошо, но есть и такие, кто платит 5600 евро в месяц за электричество, некоторые даже больше… Что ты, морлодой человек, полагаешь, что делать?

Калью Тамме: У меня нет другого золотого правила, кроме того, что я должен говорить, как можно больше правды и рассказывать обо всём так, как оно происходит на самом деле... Но… Сократу сказали: «Ты можешь убеждать меня сколько угодно, но если я тебя не слушаю, как ты сможешь убедить меня в чём-то?»

Я стремлюсь говорить правду так часто, чтобы кто-то, всё-таки, прислушался и задумался. Если эстонский народ хочет выжить, он должен взглянуть правде в глаза и начать действовать соответственно. Но, по крайней мере, из моих постов и всего остального я вижу, что люди всё же наблюдают и понимают, что происходит. Но одного сочувствия недостаточно, нужна также помощь, чтобы другие начали говорить. И ещё. Все крупные движения начинались с каких-то лидеров и каких-то действий. В этой надежде и живёт Эстония, как и в надежде, что люди наконец-то одумаются.

Тоомас Паур: Но этот процесс идёт очень медленно. В этом отношении ты прав, что сегодня необходимо прилагать усилия для информирования людей. Но видишь ли, ты даже не закончил работу над своей докторской диссертацией, потому что полностью посвятил себя спасению эстонского государства.

Калью Тамме: Я должен отметить, что меня куда более, чем эстонское государство (выделил курсивом), волнуют проблемы и судьба самой Эстонии. Я хочу спасти нашу страну. Я хочу спасти нашу культуру. Я хочу спасти наш народ. Я хочу спасти нашу историю.

Вместо послесловия

Не знаю, как читатель, но я увидел признак послабления борьбы с коррупцией в разных определениях самого этого понятия. Если это так, то опасения и обвинения, выдвинутые в интервью Калью Тамме, которое он дал ведущему Kaguraadio, находит весомое подтверждение — власть имущие с помощью законодателей, кстати, избранников народа, способствуют коррупции — злоупотреблению власти в корыстных интерсах.

Во вступившем в силу 28 февраля 1999 года Законе о борьбе с коррупцией /RT I 1999, 16, 276/ (смотри ccылку) статья 5 [1] утверждает:

Коррупционный акт — это использование должностным лицом своеоо положения с целью получения личной выгоды путём принятия необоснованных или незаконных решений или действий или путём неспособности принимать законные решения или действия.

Коротко и ясно. Но во вступившем в силу 1 апреля 2013 года тот же, но отредактированный закон /RT I, 29.06.2012, 1/ (смотри ссылку) та же статья 5 [1] утверждает:

Коррупционное использование служебного положения — это принятие решения или совершение действия в рамках компетенции должностного лица в интересах должностного лица или третьей стороны, участие в этом или его существенное руководство, если это приводит к неравному или необоснованному преимуществу для должностного лица или третьей стороны с точки зрения общественных интересов.

Я специально выделил слово «если». Вчитайтесь: получается, что теперь коррупционный акт становится таким, ЕСЛИ обнаруживается неравное или необоснованное преимущество... с точки зрения общественных интересов». Получается, что в случае, когда не будет этого «если», то коррупционный акт перестаёт быть таковым? Более, того, само это «если» позволяет трактовать, то есть, субьективно оценивать, наличие или отсутствие «общественного интереса», а значит выгораживать лицо, допустившее, якобы, лишь формально, коррупционный акт (читайте до слова «если»).

Если я прав, то к месту народная мудрость: рыба гниёт с головы, а чистят с хвоста...