ЭСТОНИЯ
20.02.2026
Александр Седов
Независимый журналист
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЭСТОНИИ
Оппозиция требует ответов, но боится задать единственный вопрос
-
Участники дискуссии:
512 -
Последняя реплика:
больше месяца назад
Леонид Радченко,
Юрий Васильевич Мартинович,
Ярослав Александрович Русаков,
Юрий Томашов,
Роланд Руматов
На прошлой неделе у здания правительства Эстонии состоялся пикет, организованный Центристской партией. Поводом стали счета за электричество, но по сути выступления лидеров оппозиции зафиксировали то, что власти упорно отрицают: в стране не временные трудности, а полноценный энергетический кризис.
Михаил Кылварт, Анастасия Коваленко-Кылварт, Лаури Лаатс, Вадим Белобровцев и другие говорили о вещах, с которыми трудно спорить. Кылварт прямо сказал, что годами не занимались сланцем, а теперь разумнее вкладывать в собственные энергоносители, чем создавать электростанции под импорт, цена на который неизвестна и зависит от непредсказуемой геополитики. Лаатс напомнил, что у Эстонии столетний опыт работы со сланцем, есть профессионалы и среда. Что вся Европа нуждается в пересмотре энергетической политики, иначе экономика не встанет с колен.
Всё это — правда. Но правда эта неполная.
Напомню: БРЭЛЛ — это энергетическое кольцо, связывавшее энергосистемы Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы. Созданное ещё в советское время, оно десятилетиями обеспечивало синхронную и стабильную работу сетей. Эстония получала доступ к единой системе с предсказуемыми ценами и мгновенным резервированием мощностей. Решение о выходе из БРЭЛЛ и принудительном переходе на европейскую сеть ENTSO-E было политическим. Технически оно означало разрыв с отлаженной инфраструктурой и переход на дорогой, завязанный на биржевые спекуляции импорт. Именно этот разрыв, а не абстрактная «зелёная политика» ЕС, стал фундаментом нынешнего кризиса.
Ни один из выступавших на пикете не произнёс слова «БРЭЛЛ». Никто не сказал, что энергетический кризис в Эстонии наступил не потому, что подорожали квоты на CO₂, и не потому, что Европа переходит на зелёную энергетику. Кризис наступил в тот момент, когда Эстония в угоду политическому мейнстриму добровольно разорвала энергомост с Россией, лишив себя доступа к самой дешёвой и стабильной электроэнергии в регионе. Отключение от БРЭЛЛ не решило проблему «зависимости», а создало новую — жёсткую привязку к европейскому спотовому рынку, где цена определяется не себестоимостью, а биржевыми спекуляциями и дефицитом.
Оппозиция сегодня готова критиковать правительство за отсутствие инвесторов и загубленную сланцевую промышленность. Она готова требовать переговоров с Брюсселем по квотам. Но никто не требует переговоров с теми, от кого Эстония пять лет назад в спешке отключилась. Никто не предлагает вернуться к работавшей десятилетиями схеме. Никто не произносит слово «Россия» в контексте энергетики — даже когда говорит о необходимости «контролировать энергетику самим».
Парадокс пикета 10 февраля 2026 года в том, что оппозиция в точности повторила риторику правительства. Она говорит о последствиях, но отказывается называть первопричину. Разница лишь в том, что власть не признаёт сам кризис, а оппозиция признаёт, но объясняет его чем угодно — недальновидностью министров, политикой ЕС, отсутствием инвестиций, — только не тем решением, которое Эстония приняла в угоду геополитическому курсу и которое оказалось фатальным для её энергетической безопасности.
Боязнь вслух произнести, что отключение от БРЭЛЛ было ошибкой, объединяет сегодня и правительство, и тех, кто пришёл протестовать против его политики. Это молчание — не случайность. Это главное табу эстонской политики, нарушить которое сегодня не решается никто.
Михаил Кылварт, Анастасия Коваленко-Кылварт, Лаури Лаатс, Вадим Белобровцев и другие говорили о вещах, с которыми трудно спорить. Кылварт прямо сказал, что годами не занимались сланцем, а теперь разумнее вкладывать в собственные энергоносители, чем создавать электростанции под импорт, цена на который неизвестна и зависит от непредсказуемой геополитики. Лаатс напомнил, что у Эстонии столетний опыт работы со сланцем, есть профессионалы и среда. Что вся Европа нуждается в пересмотре энергетической политики, иначе экономика не встанет с колен.
Всё это — правда. Но правда эта неполная.
Напомню: БРЭЛЛ — это энергетическое кольцо, связывавшее энергосистемы Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы. Созданное ещё в советское время, оно десятилетиями обеспечивало синхронную и стабильную работу сетей. Эстония получала доступ к единой системе с предсказуемыми ценами и мгновенным резервированием мощностей. Решение о выходе из БРЭЛЛ и принудительном переходе на европейскую сеть ENTSO-E было политическим. Технически оно означало разрыв с отлаженной инфраструктурой и переход на дорогой, завязанный на биржевые спекуляции импорт. Именно этот разрыв, а не абстрактная «зелёная политика» ЕС, стал фундаментом нынешнего кризиса.
Ни один из выступавших на пикете не произнёс слова «БРЭЛЛ». Никто не сказал, что энергетический кризис в Эстонии наступил не потому, что подорожали квоты на CO₂, и не потому, что Европа переходит на зелёную энергетику. Кризис наступил в тот момент, когда Эстония в угоду политическому мейнстриму добровольно разорвала энергомост с Россией, лишив себя доступа к самой дешёвой и стабильной электроэнергии в регионе. Отключение от БРЭЛЛ не решило проблему «зависимости», а создало новую — жёсткую привязку к европейскому спотовому рынку, где цена определяется не себестоимостью, а биржевыми спекуляциями и дефицитом.
Оппозиция сегодня готова критиковать правительство за отсутствие инвесторов и загубленную сланцевую промышленность. Она готова требовать переговоров с Брюсселем по квотам. Но никто не требует переговоров с теми, от кого Эстония пять лет назад в спешке отключилась. Никто не предлагает вернуться к работавшей десятилетиями схеме. Никто не произносит слово «Россия» в контексте энергетики — даже когда говорит о необходимости «контролировать энергетику самим».
Парадокс пикета 10 февраля 2026 года в том, что оппозиция в точности повторила риторику правительства. Она говорит о последствиях, но отказывается называть первопричину. Разница лишь в том, что власть не признаёт сам кризис, а оппозиция признаёт, но объясняет его чем угодно — недальновидностью министров, политикой ЕС, отсутствием инвестиций, — только не тем решением, которое Эстония приняла в угоду геополитическому курсу и которое оказалось фатальным для её энергетической безопасности.
Боязнь вслух произнести, что отключение от БРЭЛЛ было ошибкой, объединяет сегодня и правительство, и тех, кто пришёл протестовать против его политики. Это молчание — не случайность. Это главное табу эстонской политики, нарушить которое сегодня не решается никто.
Дискуссия
Еще по теме
.jpeg)
Еще по теме
.jpeg)
Петербуржец Мекленбургский
ЛЮДИ ЗА ГРАНИЦЕЙ РАДУЮТСЯ НАШЕЙ ГЛУПОСТИ
Интервью с уходящим патриархом немецкого бизнеса
Павел Шпидель
КРУПНЕЙШИЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ
В истории
Политический Калейдоскоп
ИЩИТЕ НОВЫЕ ЭМОЦИИ
Жена Зеленского дала советы замерзающим украинцам
Вадим Гилис
Бизнесмен, журналист
ДОКТРИНА МОНРО НА ГАЗОВОЙ ТРУБЕ
Почему Гренландия это только начало