Дело это знаменует окончание эпохи безответственности власть имущих в случаях демонизации борцов движения за восстановление межэтнического равноправия в Латвии.

Дело примечательно не только антагонизмом его сторон, но и тем фактом, что после участия в рассмотрении дела по существу (объяснения, вопросы, проверка доказательств и др.) на латышском языке представитель истца заявил, что в прениях сторон выступит на своем родном русском языке. Основной представитель ответчика, в прошлом — советский следователь и судья, а ныне успешный адвокат Ромуальд Вонсович, на вопрос судьи о том, не против ли он, чтобы допустить речь на русском, ответил принципиальным возражением.

Согласно действующему законодательству языком гражданского судопроизводства в Латвии является латышский, но суд по соответствующему ходатайству может допустить отдельные действия и на другом языке, если остальные участники процесса не возражают.

Судья владела русским языком, так же как им владел и Вонсович. Однако на вопрос судьи о том, не против ли Вонсович допустить речь на русском, тот ответил принципиальным возражением. Чьи-либо возражения в случае желания кого-либо участвовать в гражданском процессе на родном означают лишь необходимость пригласить бесплатного переводчика.

Право физических лиц, а также их представителей, на участие в гражданском процессе на понятном себе языке является частью права на справедливый суд, и исключений из него не предусмотрено. Поэтому судья без каких-либо сомнений и возмущений пригласила в зал переводчика с русского на латышский для младшего из адвокатов, русский язык которому непонятен, а мне предоставила слово на моем родном русском языке.

За десять лет выступлений в латвийских судах это был лишь второй случай моей профессиональной речи на русском, для меня самого это было необычным, но столь легким, что впредь я больше не буду пренебрегать возможностью говорить о своем на своем.

Целью этого описания является призыв всем-всем-всем, кого угораздило судиться с властями или объясняться с ними в гражданском, административном или уголовном процессах, — участвовать в них на своем родном языке, поскольку более понятного языка, чем родной, ни у кого из нас нет, сколькими бы языками мы ни владели.

Общение на латышском в жизни и общение на нем в суде — не одно и то же. Судебное разбирательство — это всегда необходимость небывалой четкости и скорости подбора верных слов в условиях повышенного психологического напряжения даже для большинства юристов — и даже на родном языке, а на иностранном — так подавно.

В суде слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, поэтому пользоваться родным языком — это не поза, а разумная защита своих интересов. Принцип состязательности в суде работает лишь в случае равенства возможностей, и чтобы это обеспечить, законом предусмотрено право каждого на участие в деле на родном языке, и пренебрегая этим правом, в суде, ведущемся на латышском языке, "при прочих равных" русский латышу скорее всего проиграет.

Само собой, переход на русский в конкретном деле по иску Линдермана против ВВФ имел не только практическое, но и большое символическое значение. Однако в целом это была демонстрация того, что каждый вправе на речь на родном.