ПОТЕРЯВШИ ГОЛОВУ ПО ЯЗЫКУ НЕ ПЛАЧУТ :: IMHOclub

Родной язык

21.05.2021

Александр Филей

Латвийский русский филолог

ПОТЕРЯВШИ ГОЛОВУ ПО ЯЗЫКУ НЕ ПЛАЧУТ

Участники дискуссии:

21

57
Последняя реплика:

больше месяца назад

Сергей Рудченко, Леонид Соколов, Борис Бахов, Марк Козыренко, arvid miezis, Marija Iltiņa, Леонид Радченко, Ирина Кузнецова, Юрий Янсон, Сергей Радченко, Юрий Васильевич Мартинович, Марина Зимина, Владимир Алексеев, Rita Dorofeeva, Анатолий Зайцев, Jurijs Sokolovs, Константин Васильев

В этом году дважды сталкивался с публичными сетованиями местных переводчиков о том, что латышский язык «стал беднее». Что же, сенсационное признание. Добавить нечего.

Я сразу подумал о традициях академического латышского языка, которые неустанно пестовались в те времена, за которые нацэлита уже три добрых десятка лет жаждет получить компенсацию.

Ведь над систематизацией языкового наследия работали лучшие учёные. И стилистика была соответствующей. На уровне. Не секрет, что комиссии, принимавшие кандидатские и другие работы, смотрели на только на содержание, но и на форму. Соответственно, к слову отношение было высокотрепетным. Стоит почитать авторефераты «застойных» 1970-х и современные опусы молодых латышских учёных. Разница бросается в глаза. Даже рядом их класть неприлично.

Единственное значимое достижение в области национальной лексикографии за последние годы, которое сразу приходит на ум – это издание словаря «латышского сленга», в которым чёрным по белому фиксировались русские непечатные выражения. И это преподносилось как вершина научной мысли.

Словарики эти по сей день находятся в университетских библиотеках. Получается, что главный вывод, который сделали местные языковеды за все годы своей незалежности – это вывод о тождестве русского мата и латышского жаргона. Комментарии излишни, хотя и напрашиваются.

Раньше было по-другому.

Финансовый вопрос в языкознании решался быстро и легко. Любая статья, любая монография, любой талмуд – печатайся на здоровье. Единственный критерий – высокое качество продукта.

А уж коли хочешь ознакомить иностранных коллег со своими опусами – вот тебе пропуск в заграницы, выезжай на здоровье.

Да и в целом по лингвистическим статьям было ловко и удобно обстряпывать свои смутноватые делишки.

Недаром ведь Вайру Карловну Вике-Фрейбергу сюда выписывали. Из капиталистической Канады – в коммунистическую Латвию. При молчаливом попустительстве органов, призванных оберегать закон и порядок в национальной республике.

Отсюда и столько молодых кандидатов по гуманитарным наукам.

А кандидату из Латвийской ССР был открыт путь в РСФСР. Особенно если таковой владел русским языком и языком тонкой дипломатии. Решительно скажу: едва другая сыщется столица как Москва, которая переварила такое количество молодых и перспективных нацучёных из братских республик. Были и на местах свои профильные направления. Это, вестимо, фольклор – частица души латышского народа. Сколько было протоптано вёрст в неустанных фольклорных и диалектологических экспедициях – не счесть. А сейчас диалектология потихоньку уходит в прошлое как академическая дисциплина в латвийской университетской практике. И немудрено. Денег нет на благоглупости.

Да и нет более тех гигантов, на плечах которых предписано стоять благодарным потомкам. Были люди ещё в межвоенное время. Есть в Московском форштадте маленькая улочка Фридриха. Ивана Дмитриевича Фридриха. Родоначальника фольклорного собирательства в Латгалии. Один он сделал больше, чем сотня нынешних специалистов. Но далеко не каждый латвиец способен вспомнить – что это за Фридрих такой. Мария Фоминишна Семёнова заложила основы сопоставительной грамматики латышского языка. Лев Сергеевич Сидяков заложил основы балтийского направления в пушкинистике. А более харизматичного преподавателя классической филологии, чем Лия Моисеевна Черфас, Латвии никогда больше не видать.

Высокое отношение к языку (как своему собственному, так и чужому) – это залог здоровья нации. Сегодня суть теряется среди многочисленных прожектиков, от которых остаётся одна глянцевая мишура. Применения у неё никакого, даже самого практического. Зато чиновники профильного министерства поставят жирную галочку в формуляре и насчитают себе премиальные. А язык давно побоку. Так и живут.

Пробил час – и прошлое выстрелило бумерангом из пушки. Многим памятно время, когда в варварском экстазе на улицу выбрасывались целые архивы с бесценной документацией. В 1990-е в Латвии плохо было не только людям, но и книгам. Каким-то чудом спасались жемчужины научной мысли. Сейчас они в домашних коллекциях неравнодушных людей. В основном русских и евреев. И необязательно живущих в Латвии.

Без живительной подпитки изнутри и извне (и здесь речь далеко не о деньгах) язык обречён на оскудение. Вместе с реальным производством зарубили на корню и гуманитарное дело. Делали это с нехорошим безумным блеском в глазах. Наверное, такие же глаза были у нацистов, разжигавших костры на главных площадях городов гитлеровской Германии. Сегодня остаётся только сетовать о том, что язык уже не тот. Но поздно. Потерявши голову по языку не плачут.

первоисточник