Замечание соклубника о поребрике-бордюре как о лингво-опознавательном знаке происхождения подвигло предложить маленький словарь отличий питерского языка от московского говора. Может быть, как-то сложится и рижско-русский словарь?

Ну, во-первых, как бы то ни было, оба города — и Москва, и Ленинград — столицы с очевидной гармонией главных памятников:


 
А вот и словесные пары «Москва-Ленинград». Приглашаю соклубников дополнить:

башня (высотный дом) — точка, точечный дом
бордюр — поребрик
булошная — булочная
бычок (сигаретный) — хабарик
вафельный рожок — сахарная трубочка
водолазка — банлон
вожжи — возжи
гречка — греча
грешневый — гречневый
дрожжи — дрозжи
жёлчь — желчь
жулик — мазурик
конечная — кольцо
коришневый — коричневый
курица — кура
ластик — резинка
личинка (часть замка) — секретка
мобила — труба
на халяву — на шару (от названия «шаровой», грязно—серой краски)
пакет — кулек
палатка — ларек (москвич поет: «Ночная палатка — в любви неполадка...»)
перьевая ручка — вставочка (Владимир Набоков использовал в своих романах исключительно питерский вариант)
подъезд — парадное (лестница)
пончик — пышка
проездной — карточка
сквер — садик
тачка (такси) — мотор
тротуар — панель
утятница — латка
учет — переучет
штука — тонна (тысяча рублей)
што-что
эстакада — виадук
Финляндский — Фильянский (вокзал — спорно, но так запомнилось)


Московское происхождение А.С.Пушкина легко угадывается по его рифме:

Но, говорят, вы нелюдим,
В глуши, в деревне все вам скучно,

А мы... ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.

«Скучно» и «простодушно» может рифмовать только москвич, произносящий «скушно»...


Родился я в Ленинграде и до 4-го класса жил на Верейской улице — рядом были еще пять одинаковых улиц, располагавшихся между Загородным проспектом и Обводным каналом, когда-то здесь находились казармы рот Семеновского полка. Улицы Рузовская, Можайская, Верейская, Подольская, Серпуховская, Бронницкая. Был и омоним для облегчения запоминания: «Разве Можно Верить Пустым Словам Балерины?»

Существовал омоним и для станций популярной ветки электрички на Сосново, по которой ленинградцы ездили кататься на лыжах в Кавголово: «Токсовский Кузьма Капитолович Ловил в Девяти Ручьях Пескарей Кушал в Ленинграде».

Ну и, наконец, нельзя пройти мимо классики жанра — Юза Алешковского, герой которого поет (отрывки из известной песни), окончательно забивая Москву питерскими достоинствами:
 
...Нет белых чайничков в Москве эмалированных,
а Товстоногов — самый левый режиссер.
Вода из кранов лучше вашей газированной,
а ГУМ — он что? Он не Гостиный Двор.
Вы там «Аврору» лишь на карточках видали,
а Невский — это не Охотный ряд...

У вас в Москве эмалированных нет чайничков,
таких, как в Эрмитаже, нет картин.
И вообще полным-полно начальничков,
у нас товарищ Романов один...

На всех московских ваших мясокомбинатах
такой не делают копченой колбасы...

Нет белых чайничков в Москве эмалированных,
а ночью белою у нас светло, как днем.
По этой лестнице старушку обворовывать
всходил Раскольников с огромным топором.

Лубянок ваших и Бутырок нам не надо.
Таких как в «Норде» взбитых сливок ты не ел.
А за решеткой чудной Летнего, блядь, сада
я б все пятнадцать суток отсидел...