МИНКУЛЬТ ОБЗАВЕЛСЯ СПЕЦИАЛИСТОМ РУССКОГО ЯЗЫКА :: IMHOclub

ЛАТВИЯ. РУССКИЙ ЯЗЫК

Сегодня

Дмитрий Котов

МИНКУЛЬТ ОБЗАВЕЛСЯ СПЕЦИАЛИСТОМ РУССКОГО ЯЗЫКА

Точнее – специалистом по его убийству

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

Кабинет рядом с министром культуры получил человек, который десять боролся с русским языком. Угадайте, за что?

История вопроса:

Латвия не обязана интегрировать украинцев на основе русского языка и обслуживать русскоязычных Германии или Швеции — это должны понимать все — включая директора Рижского Русского театра имени Михаила Чехова Дану Бйорк», — так считает Ивар Аболиньш, советник нынешнего министра культуры.

Читая публичное письмо руководителя театра в защиту русского языка, возникает много вопросов — во-первых, о понимании роли Конституции и латышского языка в Латвии. Использование русского языка в публичном общении — это, только выбор театра, и задача руководителя искать способы обращения к зрителям. Обращение к меньшинствам в русском языке создает самодостаточность русского языка, и так не должно быть. Латвийский театр, даже если его содержание на другом языке, должен уметь обращаться к зрителям на латышском. Это так просто. Если театр не может, надо думать, нужен ли такой театр в будущем.

...Напомню: руководство Рижского русского театра имени Михаила Чехова выступило против распоряжения министра культуры Науриса Пунтулиса об исключении русского языка из публичной коммуникации учреждений, подведомственных Министерству культуры. Позицию театра в открытом письме изложила его директор Дана Бйорк.

В театре считают, что распоряжение противоречит документам, регулирующим его деятельность. Среди них названо решение Кабинета министров 2022 года о сохранении государственного участия в театре, подписанное тогдашним премьером Кришьянисом Кариньшем и занимавшим тогда пост министра культуры Пунтулисом.

Руководство также указывает на задачи, делегированные театру самим Министерством культуры. Они предусматривают привлечение представителей национальных меньшинств к культурному пространству Латвии, содействие интеграции и межкультурному диалогу. Аналогичные цели закреплены в стратегии театра на 2025-2028 годы.

По мнению театра, приказ фактически вводит новый запрет на информирование аудитории на русском языке. Такое ограничение основных прав, как утверждается в письме, нельзя устанавливать внутренним административным распоряжением министра.

Театр также сослался на решение Конституционного суда от 30 марта 2026 года, согласно которому Сейм должен до 1 мая 2027 года обеспечить баланс между защитой латышского языка, правами национальных меньшинств и интересами государственной безопасности.

Руководство назвало решение министра «непродуманным и поспешным» и допустило, что оно может быть связано с предвыборной агитацией и политическими интересами, а не с продуманным управлением государственной компанией.

В театре предупреждают, что полное исключение русского языка из публичной коммуникации затруднит передачу информации части общества, включая русскоязычных туристов и украинских беженцев, которые пользуются возможностью бесплатно посещать спектакли. Это также может отрицательно сказаться на финансовых результатах театра.

При этом руководство подчёркивает, что соблюдает требования Закона о государственном языке и не обращается к обществу исключительно на русском. Театр заявил о готовности к диалогу с министром культуры.

Распоряжение Пунтулиса распространяется на Министерство культуры, подведомственные ему учреждения и государственные компании. Им предписано отказаться от русского языка в международных мероприятиях, стратегиях, рекламе, на сайтах и при выполнении других публичных функций.

А теперь попробую разобраться

25 июня 2026 года портал LSM.lv сообщил новость, оформленную сухим языком пресс-релиза: министр культуры Наурис Пунтулис издал распоряжение, обязывающее подведомственные учреждения прекратить использование русского языка в публичном пространстве. Срок — до 30 июля. Комментировал распоряжение агентству LETA не министр — его парламентский секретарь Иварс Аболиньш. Само по себе распределение ролей уже кое-что говорит: министр подписывает, объясняет — другой человек.

Дальше — риторика, знакомая по десяткам подобных распоряжений. Министр сослался на постановление Конституционного суда, которое якобы «вновь подчеркнуло» значение латышского языка как единственного государственного — для существования государства, для демократии, для общественной сплочённости. Слов много, формулировка серьёзные — серьёзнее некуда. Само существование государства под угрозой! Не больше и не меньше!

Именно поэтому стоит остановиться и уточнить, что же суд сказал на самом деле.

Что подтвердил суд, а что придумало министерство

Позиция суда последовательна: общественный вещатель не обязан производить контент на русском языке. Это узкая, конкретная норма про один конкретный тип учреждений — общественное вещание. У неё есть логика: государственный язык как условие функционирования демократии — тезис, который можно оспаривать, но который хотя бы формально ограничен рамками.

Теперь смотрим, что сделали с этой рамкой. Распоряжение распространяется на все подведомственные Минкультуры учреждения. Под нож идёт, например, проект общества «Платформа сотрудничества» под названием «Культурные мосты: от чужого к своему» — 84 600 евро, задача которого была обращаться на русском языке к гражданам третьих стран. Проект «Латвийского центра современного искусства» — «Appendix: взгляд на параллельные слои», 99 999 евро — предполагал комикс, в том числе на русском. И фестиваль культурного разнообразия общества «Хочу помочь беженцам» — 99 954 евро — там русский нужен был не как символ, а как рабочий язык коммуникации с людьми, для которых он часто единственный понятный.

Три проекта, но ни один не про вещание, которое рассматривал суд. Узкая юридическая норма превратилась в универсальный принцип «русского не должно быть нигде, где есть деньги министерства». Это и есть механизм подмены: решение суда — фундамент, на котором построили стену гораздо шире фундамента.

Кто строил стену — и почему именно он

Вот здесь стоит зайти с другой стороны и спросить не «что сказано», а «кто говорит и почему именно этот человек».

Иварс Аболиньш, который занял пост парламентского секретаря Минкульта в июне 2026-го, уселся в своё новое кресло придя не с улицы. Десять лет до этого он возглавлял Национальный совет по электронным СМИ. Список «успехов» за годы борьбы: полный запрет ретрансляции российских телеканалов, закрытие ПБК, прекращение работы «Радио ПИК», продвижение идеи о запрете русскоязычного радиовещания в принципе.

Пригласил его на новую должность лично министр Пунтулис — и объяснил выбор без обиняков: ему не хватало «надёжной поддержки в языковых вопросах», а с Аболиньшем в этой сфере, по его собственным словам, сложился образцовый тандем.

Переведу с языка пресс-релиза на русский. Это не история о том, что нашёлся эксперт по культуре, который разбирается в языке. Это история о том, что нашли специалиста по устранению русского языка из общественного пространства — и назначили его отвечать именно за это. Заслуги цензора сыграли не против кандидата, а за него. Такое назначение не случайность аппаратной рутины — это осознанный выбор компетенции под задачу.

Кто платит и кто получает

Теперь — вопрос, который стоит задавать после любого распоряжения такого рода: во сколько это обходится и кому выгодно. Деньгами платит бюджет — те самые 84 600, 99 999 и 99 954 евро, уже выделенные, уже заложенные в планы организаций, которым теперь нужно за месяц переписать проекты или свернуть их.

Смыслом платят конкретные люди: министр сам подтвердил LSM.lv, что распоряжение затронет и мероприятия для национальных меньшинств — в том числе языковые курсы для украинцев, которые до сих пор велись на русском просто потому, что это язык, который украинские беженцы реально понимают. Курсы интеграции, которые нельзя вести на языке, понятном большинству участников, — это не интеграция, это её имитация.

А выигрывает от этого распоряжения не государственный язык — он от такого администрирования крепче не становится. И не многострадальное латвийское общество, о котором на словах так заботятся эти персонажи, фактически уничтожая его. Выигрывает конкретная политическая карьера: министр получает пункт в послужном списке накануне выборов, парламентский секретарь получает подтверждение своей многолетней специализации на новом, более высоком этаже. Совпадение бюджетной строки и электорального календаря — не теория заговора, это просто расписание.

Диагноз без метафор

Здесь можно было бы подумать об образе — государство лечит демократию теми же средствами, которыми десять лет лечило информационное пространство, только дозу увеличило. Но обойдёмся без образа. Это не метафора — это повторение одного и того же административного рефлекса человеком, который применял его всю карьеру, просто теперь в более широком масштабе — в целом министерстве.

Есть подозрение, что список проектов на уничтожение на русском языке не ограничится тремя названными: список составлялся не юристом, ищущим границу закона, а специалистом, ищущим, где ещё осталось то, с чем он умеет бороться. Проверить это можно будет только 30 июля.

Пока же в сухом остатке — распоряжение шире решения суда, специалист по устранению языка назначен именно за прежние заслуги в устранении языка, и украинские и прочие иностранцы, выбравшие Латвию страной проживания, будут страну на курсах, где им не будут ничего объяснять на языке, который они понимают. Хорошо ли это для страны и так называемой интеграции — вопрос открытый.

В заключение не могу не задать риторический вопрос: неужели эти гордые представители вымирающего народа действительно верят, что они в состоянии победить язык, на котором говорят и считают родным около 250 000 000 человек?

Даже хотя бы только на своей, отдельно взятой территории? Мечтатели…