Есть мнение
Сегодня
Дмитрий Котов
ХВАТИТ ИХ ЖАЛЕТЬ
Почему уход «окраин» в 91-м был спасательным кругом для России
-
Участники дискуссии:
710 -
Последняя реплика:
1 час назад
Сергей Леонидов,
Владимир Иванов,
Борис Мельников,
Kęstutis Čeponis,
Иван Киплинг,
Роланд Руматов,
Обычный Обыватель
Ещё одно любопытное видео с канала «Филиал Карамзина», содержанием которого хочу поделиться с членами Клуба. Недавно на сайте Клуба уже была опубликована статья на эту тему. На мой взгляд, в новом материале она раскрыта менее эмоционально, но более доказательно.
Слово автору.
Представьте: вы усердно работаете на заводе в две смены, зарабатываете приличные деньги, но каждый месяц к вам домой приходят четырнадцать родственников. Кто-то не работает вовсе, кто-то делает никому не нужные глиняные свистульки, кто-то просто красиво поёт. Но правило семьи такое: вы отдаёте всю зарплату в общий котёл, а дед потом распределяет её так, чтобы поющий родственник ел чёрную икру, а вы — макароны по-флотски. Это и есть экономическая модель Советского Союза.
Спонсор вечеринки, который пьёт воду из-под крана
По закрытым данным Госкомстата СССР, в 1989 году только две республики из пятнадцати производили больше, чем потребляли — братская Беларусь и РСФСР. Остальные тринадцать жили с гигантским отрицательным сальдо, то есть за чужой счёт.
Механизм — система «союзных цен». Россия поставляла нефть, газ, лес и металлы в другие республики по искусственно заниженным ценам — внутренняя цена на нефть могла быть в шесть, а то и в десять раз ниже мировой. Обратно из республик Россия получала ширпотреб и сельхозпродукцию по завышенным ценам. Экономист Иван Силаев в начале 90-х приводил расчёты: каждый год РСФСР безвозмездно отдавала другим республикам десятки миллиардов полновесных советских рублей.
Настоящие империи вроде Британской выкачивали ресурсы из колоний, чтобы строить дворцы в Лондоне. Советская «империя» выкачивала ресурсы из Рязани и Твери, чтобы строить дворцы, санатории и метрополитены в Ташкенте и Тбилиси, оставляя рязанские деревни без асфальта и газа.
Хлопок, мандарины и экономическая шизофрения
Узбекский хлопок везли за тысячи километров в Иваново — центр текстильной промышленности России, чтобы дать работу другому региону и «интегрировать» экономику. В самом Узбекистане при этом строили гигантские авиазаводы и предприятия тяжёлого машиностроения — детали и рабочих завозили из России, потому что местные не имели квалификации, а готовые тракторы и самолёты отправляли обратно на север. Логистика уровня «отправить посылку из Москвы в Питер через Владивосток».
«Мандариновые миллионеры»: сибирский шахтёр, рискуя жизнью, получал свои законные 400-500 рублей. Житель солнечной Грузии или Абхазии с участком земли выращивал цитрусовые — и пара чемоданов мимоз или тюльпанов, привезённых на самолёте в Москву к 8 Марта, могла принести прибыли столько же, сколько шахтёр зарабатывал за три года каторжного труда под землёй. И это на фоне прямых дотаций в бюджет Закавказья из союзного центра.
Алексей Косыгин, пытавшийся внедрить элементы хозрасчёта — чтобы каждое предприятие и регион тратили только заработанное, — столкнулся с воем партийной номенклатуры на местах, и реформы быстро свернули: кому захочется слезать с российской шеи и начинать работать самому? Логика Госплана была простой: строить завод по производству микросхем в горах Армении просто потому, что региону нужен индустриальный рост. Когда Союз рухнул, без дешёвого российского электричества, русских инженеров и гарантированного сбыта на российском рынке эти заводы оказались никому не нужны и закрылись в ту же секунду, когда закончились дотации — большинство из них были мертворождёнными проектами.
Прибалтийская витрина и парадокс «оккупанта»
Главный парадокс «советской оккупации» в том, что «оккупанты» жили в разы хуже, чем «оккупированные». После войны Литву, Латвию и Эстонию сделали «витриной социализма» — показать Западу, как вольготно живётся малым народам под крылом Советов. Капиталовложения на душу населения в Прибалтике стабильно превышали среднероссийские на 30-40%. Пока колхозники в центре России месяцами не видели живых денег, работая за трудодни, в Прибалтику завозили новейшее оборудование, строили лучшие в СССР дороги, курорты в Юрмале и Паланге, а промышленные гиганты РАФ, ВЭФ, «Альфу» и «Радиотехнику» поставили на 100% за деньги союзного бюджета.
По мясу: в 1980-е в среднем по РСФСР потребление было около 60 кг на душу в год — и то половину составляли кости и суповые наборы, за которыми стояли по три часа в очереди. В Эстонии и Литве потребление переваливало за 80 килограммов — РСФСР гнала туда дешёвые комбикорма, местные фермы выращивали свиней, а мясо оседало и продавалось именно в прибалтийских магазинах.
В народе ходила горькая шутка: приезжает эстонец в московский магазин, видит пустые полки и спрашивает — «а што, у фас тут война пыла?» А москвич отвечает: «Да, была. Если бы не Эстония, мы бы с голоду померли!» Так родился феномен «колбасных электричек» — жители Пскова и Новгорода ехали на выходные в Ригу или Таллин за колбасой и сыром мирового уровня, сделанными из российского же сырья, которое почему-то не продавалось в России.
Как только Союз пал и Россия перекрыла кран дешёвых ресурсов, вся эта индустриальная мощь рухнула за пару лет: «Рафик» не выдержал конкуренции с «Фольксвагеном», электроника ВЭФ — с японскими кассетниками. «Прибалтийское экономическое чудо» работало только в условиях изолированного советского рынка. Отпустив Прибалтику, Россия лишилась портов, но сбросила обязанность содержать три республики, которые жили на европейском уровне за счёт уральских работяг — сделка века.
Нефтяная игла и как закончились чужие деньги
В начале 1970-х арабское нефтяное эмбарго взвинтило мировые цены, и тут СССР фантастически повезло — открыли месторождения в Западной Сибири, в страну хлынули нефтедоллары. Вместо модернизации производства брежневское Политбюро купило на них лояльность всех и вся: деньги ушли на неэффективные заводы окраин, на африканских диктаторов («сказал слово «социализм» — вот тебе сто миллионов долларов») и на закупку канадского зерна, потому что великая аграрная держава не могла прокормить сама себя. В 1970 году доля энергоносителей в советском экспорте составляла 15%, в 1984-м — уже больше 54%.
В 1985-м Саудовская Аравия увеличила добычу, цены упали с 30 до 10 долларов за баррель. Денег с экспорта стало втрое меньше, а аппетиты четырнадцати республик-«иждивенцев» никуда не делись. Центр начал печатать необеспеченные рубли — начался тотальный товарный дефицит. Наконец-то в России осознали: империя банкрот, содержать неблагодарных «братских» нахлебников Россия больше физически не может.
Сброс балласта, или почему мы сегодня не Зимбабве
Осенью 1991 года многие в панике думали: без украинского хлеба, узбекского хлопка и молдавских яблок мы все умрём с голоду. Шоковая терапия и реформы Гайдара обернулись катастрофой — гиперинфляцией в тысячи процентов, потерей сбережений, бандитизмом.
Но мысленный эксперимент прост: если бы СССР не распался, России пришлось бы на своём горбу тащить в рынок не только 150-миллионную себя, но и парализованные без дотаций экономики прибалтов, Таджикистана, Киргизии, Армении, Грузии... Ответ экономистов однозначен — Россия бы просто умерла, гиперинфляция затянулась бы на десятилетия, страна превратилась бы в Зимбабве или Веймарскую республику 1923 года.
Россия оказалась единственной республикой, у которой было что продать за твёрдую валюту прямо с колёс — нефть, газ, металлы, алмазы. Сбросив «балласт», она замкнула финансовые потоки на себя, перешла на мировые цены в расчётах с бывшими союзными республиками — газ по 100 долларов за тысячу кубов вместо виртуальных советских рублей. А миф про то, что «Россия не выживет без украинского зерна», разбился о факт: перестав дотировать чужое сельское хозяйство и вложившись в свой юг — Краснодар, Ставрополье, Ростов, — Россия за пару десятилетий стала мировым лидером по экспорту пшеницы. Уход окраин разорвал производственные цепочки, но большинство советских тракторов и телевизоров всё равно не выдержали бы конкуренции с западными или азиатскими — это была ампутация воспалённой конечности: больно, с потерей крови, но спасало жизнь всему организму.
Заключение
Империя — это красиво, но зверски дорого. РСФСР десятилетиями субсидировала остальные республики через скрытое перераспределение цен, Госплан строил заводы там, где для них не было ни сырья, ни кадров, Прибалтика жила за счёт нищеты российской средней полосы, а падение цен на нефть выключило систему жизнеобеспечения всего этого монстра.
Факты и только факты. По данным Госкомстата за 1990 год (опубликованным в «Советской России» в 1992-м), Грузинская ССР на душу населения производила продукции на 10,6 тысячи долларов в мировых ценах, а потребляла — на 41,9 тысячи. В четыре раза больше, чем производила. Разница — плюс 31 тысяча долларов на каждого жителя Грузии в год. Для сравнения: каждый житель РСФСР производил на 17,5 тысячи, а потреблял на 11,8 тысячи — то есть каждый российский гражданин отдавал из своего кармана почти 6 тысяч долларов в общую корзину, чтобы в Тбилиси и Батуми потребляли на 41 тысячу.
Параллель с современностью: Германия и Франция сегодня тащат на себе пару-тройку экономических «инвалидов» вроде Греции или Испании, и из-за этого в ЕС регулярно вспыхивают кризисы, а Британия сделала Брексит со словами «хватит кормить Брюссель». Теперь представьте, что таких «Греций» в Евросоюзе было бы не одна-две, а тринадцать — и тащить их должна была бы одна Россия.
Так что хватит их жалеть. Хватит оплакивать потерянные заводы в Киргизии или порты в Эстонии и Латвии. Разрыв 1991 года, хоть и был проведён максимально криво, по факту сбросил с ног российской экономики стопудовые гири. Россия перестала быть донором для бывших «младших братьев», которые, как только деньги закончились, стали называть её оккупантом.
Подробнее — в видео.
А что думают члены Клуба — россияне: если бы завтра предложили восстановить СССР в границах 1989 года — готовы ли вы лично прямо сейчас отдать половину зарплаты, чтобы построить машиностроительный завод где-нибудь в горах Памира или оплатить европейские пенсии жителям Таллина и Риги?
Слово автору.
Представьте: вы усердно работаете на заводе в две смены, зарабатываете приличные деньги, но каждый месяц к вам домой приходят четырнадцать родственников. Кто-то не работает вовсе, кто-то делает никому не нужные глиняные свистульки, кто-то просто красиво поёт. Но правило семьи такое: вы отдаёте всю зарплату в общий котёл, а дед потом распределяет её так, чтобы поющий родственник ел чёрную икру, а вы — макароны по-флотски. Это и есть экономическая модель Советского Союза.
Спонсор вечеринки, который пьёт воду из-под крана
По закрытым данным Госкомстата СССР, в 1989 году только две республики из пятнадцати производили больше, чем потребляли — братская Беларусь и РСФСР. Остальные тринадцать жили с гигантским отрицательным сальдо, то есть за чужой счёт.
Механизм — система «союзных цен». Россия поставляла нефть, газ, лес и металлы в другие республики по искусственно заниженным ценам — внутренняя цена на нефть могла быть в шесть, а то и в десять раз ниже мировой. Обратно из республик Россия получала ширпотреб и сельхозпродукцию по завышенным ценам. Экономист Иван Силаев в начале 90-х приводил расчёты: каждый год РСФСР безвозмездно отдавала другим республикам десятки миллиардов полновесных советских рублей.
Настоящие империи вроде Британской выкачивали ресурсы из колоний, чтобы строить дворцы в Лондоне. Советская «империя» выкачивала ресурсы из Рязани и Твери, чтобы строить дворцы, санатории и метрополитены в Ташкенте и Тбилиси, оставляя рязанские деревни без асфальта и газа.
Хлопок, мандарины и экономическая шизофрения
Узбекский хлопок везли за тысячи километров в Иваново — центр текстильной промышленности России, чтобы дать работу другому региону и «интегрировать» экономику. В самом Узбекистане при этом строили гигантские авиазаводы и предприятия тяжёлого машиностроения — детали и рабочих завозили из России, потому что местные не имели квалификации, а готовые тракторы и самолёты отправляли обратно на север. Логистика уровня «отправить посылку из Москвы в Питер через Владивосток».
«Мандариновые миллионеры»: сибирский шахтёр, рискуя жизнью, получал свои законные 400-500 рублей. Житель солнечной Грузии или Абхазии с участком земли выращивал цитрусовые — и пара чемоданов мимоз или тюльпанов, привезённых на самолёте в Москву к 8 Марта, могла принести прибыли столько же, сколько шахтёр зарабатывал за три года каторжного труда под землёй. И это на фоне прямых дотаций в бюджет Закавказья из союзного центра.
Алексей Косыгин, пытавшийся внедрить элементы хозрасчёта — чтобы каждое предприятие и регион тратили только заработанное, — столкнулся с воем партийной номенклатуры на местах, и реформы быстро свернули: кому захочется слезать с российской шеи и начинать работать самому? Логика Госплана была простой: строить завод по производству микросхем в горах Армении просто потому, что региону нужен индустриальный рост. Когда Союз рухнул, без дешёвого российского электричества, русских инженеров и гарантированного сбыта на российском рынке эти заводы оказались никому не нужны и закрылись в ту же секунду, когда закончились дотации — большинство из них были мертворождёнными проектами.
Прибалтийская витрина и парадокс «оккупанта»
Главный парадокс «советской оккупации» в том, что «оккупанты» жили в разы хуже, чем «оккупированные». После войны Литву, Латвию и Эстонию сделали «витриной социализма» — показать Западу, как вольготно живётся малым народам под крылом Советов. Капиталовложения на душу населения в Прибалтике стабильно превышали среднероссийские на 30-40%. Пока колхозники в центре России месяцами не видели живых денег, работая за трудодни, в Прибалтику завозили новейшее оборудование, строили лучшие в СССР дороги, курорты в Юрмале и Паланге, а промышленные гиганты РАФ, ВЭФ, «Альфу» и «Радиотехнику» поставили на 100% за деньги союзного бюджета.
По мясу: в 1980-е в среднем по РСФСР потребление было около 60 кг на душу в год — и то половину составляли кости и суповые наборы, за которыми стояли по три часа в очереди. В Эстонии и Литве потребление переваливало за 80 килограммов — РСФСР гнала туда дешёвые комбикорма, местные фермы выращивали свиней, а мясо оседало и продавалось именно в прибалтийских магазинах.
В народе ходила горькая шутка: приезжает эстонец в московский магазин, видит пустые полки и спрашивает — «а што, у фас тут война пыла?» А москвич отвечает: «Да, была. Если бы не Эстония, мы бы с голоду померли!» Так родился феномен «колбасных электричек» — жители Пскова и Новгорода ехали на выходные в Ригу или Таллин за колбасой и сыром мирового уровня, сделанными из российского же сырья, которое почему-то не продавалось в России.
Как только Союз пал и Россия перекрыла кран дешёвых ресурсов, вся эта индустриальная мощь рухнула за пару лет: «Рафик» не выдержал конкуренции с «Фольксвагеном», электроника ВЭФ — с японскими кассетниками. «Прибалтийское экономическое чудо» работало только в условиях изолированного советского рынка. Отпустив Прибалтику, Россия лишилась портов, но сбросила обязанность содержать три республики, которые жили на европейском уровне за счёт уральских работяг — сделка века.
Нефтяная игла и как закончились чужие деньги
В начале 1970-х арабское нефтяное эмбарго взвинтило мировые цены, и тут СССР фантастически повезло — открыли месторождения в Западной Сибири, в страну хлынули нефтедоллары. Вместо модернизации производства брежневское Политбюро купило на них лояльность всех и вся: деньги ушли на неэффективные заводы окраин, на африканских диктаторов («сказал слово «социализм» — вот тебе сто миллионов долларов») и на закупку канадского зерна, потому что великая аграрная держава не могла прокормить сама себя. В 1970 году доля энергоносителей в советском экспорте составляла 15%, в 1984-м — уже больше 54%.
В 1985-м Саудовская Аравия увеличила добычу, цены упали с 30 до 10 долларов за баррель. Денег с экспорта стало втрое меньше, а аппетиты четырнадцати республик-«иждивенцев» никуда не делись. Центр начал печатать необеспеченные рубли — начался тотальный товарный дефицит. Наконец-то в России осознали: империя банкрот, содержать неблагодарных «братских» нахлебников Россия больше физически не может.
Сброс балласта, или почему мы сегодня не Зимбабве
Осенью 1991 года многие в панике думали: без украинского хлеба, узбекского хлопка и молдавских яблок мы все умрём с голоду. Шоковая терапия и реформы Гайдара обернулись катастрофой — гиперинфляцией в тысячи процентов, потерей сбережений, бандитизмом.
Но мысленный эксперимент прост: если бы СССР не распался, России пришлось бы на своём горбу тащить в рынок не только 150-миллионную себя, но и парализованные без дотаций экономики прибалтов, Таджикистана, Киргизии, Армении, Грузии... Ответ экономистов однозначен — Россия бы просто умерла, гиперинфляция затянулась бы на десятилетия, страна превратилась бы в Зимбабве или Веймарскую республику 1923 года.
Россия оказалась единственной республикой, у которой было что продать за твёрдую валюту прямо с колёс — нефть, газ, металлы, алмазы. Сбросив «балласт», она замкнула финансовые потоки на себя, перешла на мировые цены в расчётах с бывшими союзными республиками — газ по 100 долларов за тысячу кубов вместо виртуальных советских рублей. А миф про то, что «Россия не выживет без украинского зерна», разбился о факт: перестав дотировать чужое сельское хозяйство и вложившись в свой юг — Краснодар, Ставрополье, Ростов, — Россия за пару десятилетий стала мировым лидером по экспорту пшеницы. Уход окраин разорвал производственные цепочки, но большинство советских тракторов и телевизоров всё равно не выдержали бы конкуренции с западными или азиатскими — это была ампутация воспалённой конечности: больно, с потерей крови, но спасало жизнь всему организму.
Заключение
Империя — это красиво, но зверски дорого. РСФСР десятилетиями субсидировала остальные республики через скрытое перераспределение цен, Госплан строил заводы там, где для них не было ни сырья, ни кадров, Прибалтика жила за счёт нищеты российской средней полосы, а падение цен на нефть выключило систему жизнеобеспечения всего этого монстра.
Факты и только факты. По данным Госкомстата за 1990 год (опубликованным в «Советской России» в 1992-м), Грузинская ССР на душу населения производила продукции на 10,6 тысячи долларов в мировых ценах, а потребляла — на 41,9 тысячи. В четыре раза больше, чем производила. Разница — плюс 31 тысяча долларов на каждого жителя Грузии в год. Для сравнения: каждый житель РСФСР производил на 17,5 тысячи, а потреблял на 11,8 тысячи — то есть каждый российский гражданин отдавал из своего кармана почти 6 тысяч долларов в общую корзину, чтобы в Тбилиси и Батуми потребляли на 41 тысячу.
Параллель с современностью: Германия и Франция сегодня тащат на себе пару-тройку экономических «инвалидов» вроде Греции или Испании, и из-за этого в ЕС регулярно вспыхивают кризисы, а Британия сделала Брексит со словами «хватит кормить Брюссель». Теперь представьте, что таких «Греций» в Евросоюзе было бы не одна-две, а тринадцать — и тащить их должна была бы одна Россия.
Так что хватит их жалеть. Хватит оплакивать потерянные заводы в Киргизии или порты в Эстонии и Латвии. Разрыв 1991 года, хоть и был проведён максимально криво, по факту сбросил с ног российской экономики стопудовые гири. Россия перестала быть донором для бывших «младших братьев», которые, как только деньги закончились, стали называть её оккупантом.
Подробнее — в видео.
А что думают члены Клуба — россияне: если бы завтра предложили восстановить СССР в границах 1989 года — готовы ли вы лично прямо сейчас отдать половину зарплаты, чтобы построить машиностроительный завод где-нибудь в горах Памира или оплатить европейские пенсии жителям Таллина и Риги?
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Георгий Зотов
Журналист
ЗРЯ УБИЛИ ЛЮДЕЙ И ПОТРАТИЛИ ДЕНЬГИ
Зачем уничтожили самое лучшее в СССР?
Николай Кабанов
Политик, публицист
ПЛЮС ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ ВСЕЙ ЛАТВИИ
А что нам с этого?
Святослав Князев
Журналист
ЭСТОНИЯ НЕ СПОСОБНА ПРОКОРМИТЬ СВОЕ НАСЕЛЕНИЕ
Как так?
Сергей Рижский
РАФИКИ
Было такое слово