Сбор нотариально заверенных подписей в пользу признания русского языка вторым государственным, триумфально завершенный при огромной активности населения, поставил в трудное положение «Центр Согласия». Поэтому надо обсудить такой загадочный вопрос: а кто мы, собственно, есть и какого рожна нам нужно.

Ведь и полгода не прошло с выборов Сейма, когда «Центр Согласия» практически монополизировал весь русскоязычный электорат. Чисто математически ясно, что те, кто поставили подписи уже и кто подпишется на второй стадии, на выборах голосовали за ЦС. Почему вдруг эти избиратели так рьяно поддержали инициативу, которая полностью противоречит не только программе ЦС, но и ментальности, стоящей в основе этой партии? Разочаровались? А почему это никак не сказывается на рейтингах?

Если мы сторонники межнационального согласия, то почему защищаем идею, которая по определению неприемлема для подавляющего большинства латышей? Если мы в политике — прагматики, то почему с такой готовностью идем на референдум, который наверняка проиграем? А если для нас важнее всего русский язык и попранная справедливость, то зачем мы голосуем за унылых бюрократов, которые довольны сеймовской зарплатой и закрывают глаза на наши проблемы?

Я не знаю правильного ответа на эти вопросы. Зато я готов перечислить те ответы, которые уже слышал и которые мне показались неудовлетворительными.

Во-первых, считается, что виноват Райвис Дзинтарс и его сбор подписей — это версия общества «За родной язык», большинство лидеров которого перед выборами агитировали за ЦС. Думаю, что мы имеем дело с неуклюжей попыткой политической корректности. Дескать, мы к ним со всей доброжелательностью, а они в ответ нам такое...

Националистический референдум обречен на провал: его не поддерживает ни одна из правящих партий, а латышский избиратель привык слушаться. Подписи собирали больше года, все время жаловались на отсутствие денег, передали подписи в ЦИК таким образом, чтобы референдум был в разгар лета, да еще решили менять Конституцию, а не Закон об образовании, на что требуется куда меньше голосов.

На самом деле реальной угрозы русскому образованию на этот раз нет. Возможно, кто-то подписался с испугу, но поддержка русского языка была столь энергичной, что и без Райвиса легко собрали бы голоса. Главный фактор — двадцатилетняя несправедливость, о которой больше не хотим молчать.

Во-вторых, и эту версию я обычно слышу от своих друзей-запчеловцев, избиратель вообще ничего не решает сам, а все решают деньги. Перед выборами деньги были вбуханы в ЦС, и народ проголосовал. Сегодня деньги вбуханы в Линдермана, и народ пошел к нотариусам. Только непонятно, почему таинственные богатеи тратят деньги так противоречиво.

Версия имеет и продолжение: на самом деле за Линдерманом стоит ЦС. В какой-то степени Урбанович это предположение подтверждает: «Надо, чтобы у Линдермана, Осипова и их товарищей был успех. Надо показать, что русские в Латвии способны дать отпор». Только все это крайне рискованно и потому неправдоподобно: так долго боролись с ЗаПЧЕЛ за политическую монополию — и своими руками создавать себе конкурентов!

В конце концов не так уж важно, в какие игры играли политики. Важно, чего хотим мы. Очевидно, что в Сейме ЦС работает слабо. Дело в том, что быть оппозиционером и членом правящей партии — это разные специальности, и далеко не все политики умеют их объединять. ЦС убедил не только избирателей, но и своих депутатов, что они идут во власть, а теперь в оппозиции некому работать. В латвийской политологии это уже общее место: ЦС было бы куда удобнее находиться не на самом крайнем русском фланге, а иметь для контраста рядом более отвязную фракцию, как незабвенный ЗаПЧЕЛ.

Так вот, если мы с вами такие внутренне противоречивые, что хотим и Урбановича видеть премьер-министром, и русский язык — государственным, то как бы эту сложность натуры разделить между нашим довольно многочисленным электоратом? Как сделать так, чтобы в Сейме была русская партия, намеренная и умеющая работать в оппозиции и не рвущаяся в правительство? При этом желательно, чтобы эта партия не смотрела на согласистов, как на врагов покруче, чем «Вису Латвияй». А те, в свою очередь, не ставили своей главной целью стереть русских радикалов с лица земли.

В чем совершенно нельзя с Урбановичем согласиться — это с утверждением: «Партии не должны эксплуатировать народное движение и паразитировать на нем». Парламентаризм — представительская демократия, массовое народное движение с политическими целями должно быть представлено в парламенте, иначе оно отрывается от общества.

Очевидно, что радикальная русская партия нужна, но неясно, кто бы мог ее организовать. ЗаПЧЕЛ — или они окончательно утратили кураж? Линдерман и Осипов? Они неграждане, и опыта парламентской работы у них никакого. Искусственно разделить ЦС на соглашательскую и бунтарскую части? Но они там все такие правильные и скучные...

Вряд ли когда-нибудь мне приходилось в небольшом тексте ставить столько вопросительных знаков. Жду ответов.