Изредка душа искала приключений, и тогда, в обед, мы компанией отправлялись на поиски лучшей доли. То ли в «деревяшку» — Институт химии древесины, то ли кофе пить на Тейку. Однажды добрели до края Ойкумены — базарчика на Чекурильнике. А там — столовка, душная, грязненькая, обычная.

Влечем подносики, долгая очередь застряла, и я — против напитков. На подносе десятка два граненых стаканов с томатным соком, налитых как угодно, только не до буртика. От скуки беру стакан, подливаю в остальные «до уровня». С подноса два пустых набежало, ставлю их обратно... Продвигаюсь дальше и слышу крик кухарки: «Какая сволочь выпила стаканы?!»

Обижаюсь: «Сволочь — это я, только не выпил, а разлил, как положено». — «Мы разливаем правильно!» — «Нет, неправильно». — «Нет, правильно!»

«Ладно, давайте, — говорю, — проведем эксперимент». Иду в обход кассы на кухню, беру двухлитровый баллон томатного сока и разливаю его ровно в десять стаканов точно по уровню. «Ну что, — говорю, — кто прав? Дайте жалобную книгу». Победно заполняю страницу, гордо ухожу, спина прямо, и позади слышу: «Вот ведь мерзавцы, уже не разбавляешь, — все равно им не нравится!»

Вообще, любил тогда писать в жалобные книги, была в этом для меня какая-то фронда. Это сейчас пиши каменты в инете до дури, а тогда как было — izpausties? Самовыразиться, то бишь?



Помню, какую-то шкоду мне учинили в Юрмале, магазинчик на углу проспекта Булдуру и 17-й линии, мы там пляжились по выходным. Потребовал жалобную книгу — нету, говорят. А по правилам она обязана была быть вывешена на видном месте. Пошумел — принесли откуда-то. Дайте, говорю, ручку. — Нету! Открываю первую страницу, «Правила пользования жалобной книгой». Читаю им вслух: «Лицу, пожелавшему написать жалобу, должны быть предоставлены стол, стул и авторучка». Скрипнули зубами, но ручку дали. И я, довольный, отправился на пляж стучать в мяч.

Между прочим, в отличие от инета, где на твое возмущение всем плевать, администрация обязана была реагировать — на оборотной странице жалобы в десятидневный срок написать о принятых мерах. Через выходные захожу опять в магазин — и дай, думаю, проверю, как наказаны супостаты. Книга уже висит, как положено, в зале, листаю, а моей жалобы — нет! Листы пронумерованы, сброшюрованы, а жалобы — как не бывало! Ну просто что-то булгаковское. Как раз «Мастер и Маргарита» недавно вышла в журнале.

Нуууу, думаю! Вписываю текст еще раз и в конце вопрошаю, где же моя прошлая жалоба. Через две недели, по дороге на пляж, заглядываю опять. Жалоба — на месте! А на обороте — реплика Горпищеторга, или чего-то еще: спасибо, уважаемый гражданин, за бдительность, виновные безобразники «депремированы» — был такой термин, — а в прошлый раз Вам выдали жалобную книгу тарного пункта этого магазина.



Вообще, любил общаться с «органами». Помню, были студентами — или школьниками? — в Ленинграде. Экскурсия на крейсер «Аврора», показывают ту самую пушку, на ней — золотая доска с выбитым текстом: «Орудие из которого...» А где запятая перед «которого»? Возвращаюсь, пишу письмо на «Аврору»: так, мол, и так, безобразие, главная мемориальная доска страны с пунктуационной ошибкой. И получаю, представьте себе, письмо за подписью капитана «Авроры»! Благодарствуйте, мол, за замечание, Ваше письмо перенаправлено в Ленгорисполком. И еще через месяц приходит-таки письмо из исполкома — работала система! — еще раз спасибо, все учтем, скоро отправляем «Аврору» в ремонт на три года, запятую клянемся вырубить.

Понятно, через три года проверил. Жаль, но доски не было вообще.