У кошки опять март.

Она орёт круглые сутки, жрёт в три горла и пристаёт к велосипеду.

Видимо, в её жизни чего-то не хватает.

Велосипед взаимностию ей не отвечает — этот самец холоден и немногословен.

Настоящий северянин. Практически — нордлинг.

Кошку, впрочем, это не смущает — за неимением прямой взаимности она довольствуется чисто внешним общением и страстными песнями.

Тоскует по неизведанному.

Она, как девица, даже сама-то толком и не знает — по чему именно тоскует.

Но делает это так страстно и самозабвенно, что иногда создаётся впечатление, что она в этих делах глубокий профессионал, съевший не одну собаку.

Переливы и выпады её пронзительного (особенно ночью) голоса невнятны, неосознанны, но, судя по всему, до самых мохнатых краёв наполнены радикально лирическим содержанием.
 




Люди посторонние, несведущие, придя в гости, даже начинают кошку очень активно жалеть, оказывать живейшее участие — мол, страдает, сердешная, мучается, давайте её дружно жалеть.

Кошка, само собой, рада.

А кандидатам часто непонятно, что ими просто пользуются — они-то переносят на животинку свою мораль.

А когда кошка вдоволь натешилась, обтёрла все ноги и перекусала все жалостливые руки — уходит орать в другое место, не высказав, само собой, ни слова благодарности ретивым утешителям.


В жертву первым весенним дням свой рассудок, как выясняется, приносят не только мохнатые источники высокого аппетита и ободранной мебели.

Так же страстно и неосознанно тоскует, вдохнув запах талого снега, прелой листвы и исходящей паром земли, наша домашняя оппозиция.

Вы замечали, как совпадает их поведение?

Орёт круглые сутки? Да, само собой — орёт. Громко, надрывно, самозабвенно. Иногда создаётся впечатление, что, не иначе, с криками этими она идёт на «Оскар» в номинации «лучшая роль жертвы изнасилования». Кем? Велосипедом, вероятно.

Пристаёт к велосипеду? Да, пристаёт. В роли «велосипеда», правда, выступает наша северная, немногословная и холодная улада. К её прямолинейности, твердолобости и негибкости есть свои претензии, но они в той заметке, которую товарищ редактор не пропустил по политическим мотивам.

Жрёт в три горла? Раньше точно жрала, в пресловутые тучные годы. Именно тогда, когда мне довелось достаточно долгое время быть завсегдатаем «сядзібы БНФ» в её бытность на Машерова.

А сегодня — «съесть-то она съест — да кто ж ей даст». Но готовность к перекусу однозначно звериная.

И даже когда мнимый оппонент не обращает на страдалицу никакого внимания — оппозиция всё равно старательно рвёт на себе ночную сорочку и расцарапывает до крови запястья: вот она — я, пострадавшая, а вот — царапины от, дескать, злобных стальных педалей кровавого велосипеда.





И ведь не знает наша девица — по чему именно оппозиция тоскует.

Не было у неё ни разу.

И даже появись — не знает она, что, куда и каким макаром. Но орёт-то как — можно подумать, что специалист высокого уровня. Даром что лапой умывается и под хвостом лижет.

Ни планов нет, ни компетенций — но зато полно в песнях лирического весеннего содержания.

Ах, все эти песни о воле, о ветре, о свободе (но только не о блохах, холодном мокром дожде и постоянном голоде).

А что же жалельщики?

Да есть оне. Идут по своим делам, решают свои вопросы. Кто о зарплатах, кто о налогах, кто о жилье и образовании.

А тут незаметно и кошка рядом пристроилась, чуть впереди на полкорпуса шагает.

И, главное, орёт вроде как по делу, и даже так убедительно. И вот прям о том же, что и жалельщиков волнует.

Орёт, надрывается, про проблемы кричит, про весну, про волю, про свободу (про блох, мокрый дождь и голодовку не заикается).

Жалельщики и рады, думают — вот, какая хорошая, несчастная, обиженая жестоким велосипедом с его безжалостными стальными педалями! Не может она плохой быть, такая вся честная и пушистая! Она, кошка, за нас, за наше дело и наши интересы!


Но проходит время…

И оказывается, что наивные жалельщики отказались от велосипеда и больше никуда не едут, кошка затерялась — и с проблемами они снова один на один. Даже проблем и больше стало.

Потому что пока боролись с велосипедом, кто-то сожрал любимую герань, ободрал шторы и везде оставил отпечатки грязных мохнатых лап.

А из холодильника — во имя борьбы со злочинным велосипедом — пропала сметана.

 



Время такое. Март. Весна.