ТЕРПЕНИЕ ЕВРОПЕЙЦЕВ НА ИСХОДЕ :: IMHOclub - Территория особых мнений

ЕВРОПА.КРИЗИС

Сегодня

Михаил Елин

ТЕРПЕНИЕ ЕВРОПЕЙЦЕВ НА ИСХОДЕ

Экономист Гюнтер Шнабль — о причинах системного кризиса ЕС

Участники дискуссии:

4

6
Последняя реплика:

12 минут назад

Леонид Радченко, Владимир Иванов, Рейн Урвас, Михаил Яковлевич Кривицкий

Когда об упадке Европы рассуждает Москва, это легко списать на пропаганду. Когда то же самое спокойно, с цифрами, говорит немецкоязычный профессор на страницах респектабельной швейцарской газеты — отмахнуться сложнее. Шнабль описывает не заговор, а накопленную ошибку: годы слишком мягкой денежной политики, раздутые расходы в долг и регулирование, задушившее то, что должно было расти.

Главный его тезис обиден именно своей будничностью: благосостояние европейцев приносится в жертву идеологии и климатическим декларациям, а граждане всё меньше готовы с этим мириться. Это уже не спор левых с правыми — это вопрос о том, на что у Европы ещё хватит денег.

Интервью профессора Шнабля немецкой NZZ.

Neue Zurcher Zeitung: Господин Шнабль, мировой порядок пошатнулся. Продолжит ли Китай набирать силу в процессе перестройки мира?

Гюнтер Шнабль: Я не разделяю представление о том, что Китай вытесняет США с лидирующих позиций.

— Почему?

— Гегемония Соединенных Штатов основана на четырех столпах. Во-первых, на сильной рыночной экономике. Во-вторых, на роли доллара как мировой резервной валюты, что, в-третьих, облегчает финансирование высоких государственных и, прежде всего, военных расходов. В-четвертых, в США развиты свободные финансовые рынки. При Дональде Трампе эти столпы даже укрепляются.

— Неужели КНР нечего противопоставить?

— Да. Китай по сути по-прежнему следует системе плановой экономики, в которой банковский и финансовый сектор в значительной степени находится под контролем государства, в том числе и в сфере движения капитала. Поэтому у юаня нет никаких шансов стать мировой валютой, даже региональной резервной валютой. Соответственно, возможности финансирования мощных вооруженных сил также ограничены.

— Не впечатляют ли вас большие успехи Китая в последние десятилетия?

— ВВП на душу населения по-прежнему значительно ниже, чем в США. Пекин добился больших успехов благодаря открытию экономики, приватизации предприятий и допуску прямых инвестиций. Однако на протяжении многих лет в секторе промышленности и недвижимости сохраняются значительные избыточные мощности. В этих секторах возникли «пузыри», которые, по моему мнению, лопнули в 2014 и 2022 годах. Китай уже пережил свой пик.

— Значит, положение Запада в действительности лучше, чем это представляется общественности?

— В случае с Западом тоже многое пошло не так. В течение 20 лет мы проводили слишком экспансионистскую денежно-кредитную политику, допускали чрезмерные государственные расходы, финансируемые за счет долга, и переборщили с регулированием. Миропорядок будущего зависит от того, насколько успешно страны и регионы выйдут из тупика,который приводит к негативным последствиям для роста и распределения доходов.

— То есть вы, в первую очередь, оцениваете эффективность корректировки этой ошибочной политики?

— Именно так. И в этом плане США находятся на более правильном пути по сравнению с ЕС, Японией или Китаем. Правительство Трампа стремится к меньшему регулированию и более компактному государственному аппарату. Новый председатель Федеральной резервной системы Кевин Уорш намеревается сократить огромный портфель центробанка. Хотя номинальный государственный долг и растет, экономика развивается, в том числе благодаря снижению налогов. Поэтому пока неясно, увеличится ли долг по отношению к валовому внутреннему продукту.

— Но эта стратегия таит в себе и риски.

— Да, сокращение активов может привести к турбулентности на валютном рынке и росту процентных ставок по кредитам. Расходы правительства на выплату процентов, вероятно, будут расти. Однако администрация предпринимает ряд контрмер. Она намерена перейти с долгосрочных государственных облигаций на краткосрочные с более низким процентом. Спрос на краткосрочные гособлигации, вероятно, вырастет, поскольку многообещающие стейблкоины также требуют обеспечения краткосрочными казначейскими облигациями. Предполагается, что краткосрочные казначейские облигации будут допущены в резервы банков. На мой взгляд, Вашингтон проводит относительно дальновидную политику.

— Это относится и к торговой войне, которую развязал Трамп?

— Пошлины приводят к снижению благосостояния, об этом хорошо известно. Но и у этой меры есть две стороны. Глобальный дисбаланс, на который жаловались на протяжении многих десятилетий, был вызван двойным дефицитом в США — бюджетным дефицитом и дефицитом баланса текущих операций. Политика Трампа в области пошлин направлена на устранение обоих этих факторов, при условии, что он сможет ее продолжить.

— В то же время в масштабе всего мира снова возросла значимость соглашений о свободной торговле.

— Своей таможенной политикой Трамп возродил движение за свободную торговлю. В отличие от периода мирового экономического кризиса, остальной мир очень взвешенно отреагировал на повышение пошлин со стороны США, ответив снижением собственных пошлин. Из-за того, что Трамп требует пошлин, все вдруг захотели свободной торговли. Это очень хороший знак!

— Трамп начал не только торговую войну, но и войну против Ирана. Есть угроза значительного ущерба экономике. Не толкает ли Трамп тем самым экономику к стагфляции?

— Все будет зависеть от того, удастся ли в ближайшее время достичь мира. Во всяком случае, Белый дом не совершил ошибку, введя наземные войска, что привело бы к многолетнему бремени войны. Кроме того, некоторые секторы американской экономики выигрывают от роста цен на нефть.

— В Брюсселе к США под руководством Трампа относятся с большей долей критики, чем вы.

— К сожалению, Европейский союз продолжает двигаться в неправильном направлении. Мы не видим серьезных реформ, сокращения социальных расходов и дерегулирования. Самое важное, о чем думают политики блока, — это дальнейшее увеличение долга и повышение налогов. Граждане больше не готовы с этим мириться.

— Значит, ЕС должен в большей степени ориентироваться на Соединенные Штаты?

— Я бы не рекомендовал Европе следовать примеру авторитарных систем, таких как Китай и Россия. Если мы хотим идти в ногу с США, нужна денежно-кредитная политика, ориентированная на стабильность, сокращение государственных расходов, а также всеобъемлющая отмене излишнего регулирования, что приведет к значительному снижению цен на энергоносители. Правда, для этого придется пожертвовать климатической политикой. Дело в том, что она обходится очень дорого и мешает работе экономики.

— Европа стремится к стратегической автономии. Значит ли это, что отход от США — ошибка?

— Стратегическая автономия основана на экономической мощи. Только так можно обеспечить надежное финансирование крупных военных расходов, при этом население останется удовлетворенным. Только продемонстрировав способность к реформам, Европа сможет вести переговоры с США и Китаем с большей уверенностью.

— Благодаря внутреннему рынку Европа все же раскрыла значительный экономический потенциал.

— Да, внутренний рынок имеет большую ценность. Однако отмена запрета на государственную помощь и связанное с этим значительное расширение субсидий нанесли ему серьезный ущерб. В настоящее время ЕС все больше концентрирует средства в Брюсселе, косвенно опираясь на поддержку ЕЦБ во Франкфурте. Это ослабляет Европу. Единственный рецепт — это возвращение к внутреннему рынку и оптимизация наднациональных институтов. Дело в том, что они не в состоянии справиться с очень неоднородным экономическим пространством.

— То есть больше децентрализации, субсидиарности и фокусировки на сильных сторонах регионов?

— Да, именно это сделало Евросоюз сильным и обеспечило ему поддержку населения. Чрезмерное регулирование и бюрократия, напротив, контрпродуктивны. Вспомните хотя бы классификацию, с помощью которой ЕС хочет определять, какие инвестиции целесообразны с точки зрения защиты климата. Это плановая экономика. Решения об инвестициях следует оставлять на усмотрение компаний.

— Тенденция развивается в другом направлении. В ЕС вновь обсуждается вопрос о совместном долге в форме еврооблигаций.

— Финансирование совместных военных расходов сейчас используется как повод для выпуска еще большего количества еврооблигаций. Это очередная попытка незаметно установить общую европейскую финансовую политику, финансируемую за счет облигаций, которые в конечном итоге должен будет выкупить ЕЦБ. Государственные расходы, финансируемые центральным банком, — это неверный путь экономической и политической интеграции.

— Одной из актуальных тем является искусственный интеллект. Однако и в этой сфере Европа отстает. Почему?

— Брюссель намерен задушить ИИ чрезмерным регулированием. Кроме того, нам не хватает единого рынка капитала, способного финансировать крупные компании в этой сфере. Как бы то ни было, я не поддерживаю завершение создания Союза рынков капитала до тех пор, пока существует система классификации. Ведь это может означать, что в таком союзе будут объединены ресурсы, распределением которых будет распоряжаться Еврокомиссия. Только свободный рынок капитала с частными инвесторами способствует инновациям — но лишь в том случае, если денежно-кредитная политика не носит слишком экспансионистский характер.

— В Брюсселе хотят «одомашнить» американские концерны, чтобы снизить зависимость технологического сектора от США. Требуется ли больше европейских компаний в этой сфере?

— Наилучший вариант — это свободный рынок, при котором потребители сами решают, какие компании нужны, а какие нет. Как только политики начинают вмешиваться, ситуация ухудшается.

— То есть вы не боитесь утечки данных в США?

— Нет. Как только об этом сообщают, я принимаю решение, продолжать ли пользоваться услугами данной компании или нет.

— В ЕС опасаются, что администрация Трампа может запретить таким компаниям, как Mastercard, вести определенную деятельность в Европе и использовать это в качестве средства давления.

— Это вполне возможно. В таком случае хорошо, что у нас есть альтернативы, такие как Wero. Но идею противопоставить этому нечто государственное, например, цифровой евро в качестве платежной системы, я не поддерживаю.

— Цифровой евро стал любимым проектом ЕЦБ. В чем причина?

— Огромные депозиты коммерческих банков в Европейском центральном банке стали очень дорогостоящими для ЕЦБ из-за повышения ставки по депозитам, которую в настоящее время используют в качестве базовой. Вот почему центральный банк несет большие убытки, что в долгосрочной перспективе подрывает доверие к центральным банкам еврозоны. Этот фактор, пожалуй, стал одной из главных причин, по которым ЕЦБ продвигает цифровой евро. С его помощью можно заменить депозиты коммерческих банков, на которые начисляются проценты, на депозиты частных домохозяйств, которые не приносят процентов. Это означало бы огромную экономию средств для системы евро.

— В Германии государство также имеет значительное влияние на экономику. Страна запустила масштабную программу развития инфраструктуры и стимулирования экономики, чтобы оживить рост. Правильный ли это путь?

— Это означает еще большее вмешательство государства. Инфраструктура и оборона — традиционные задачи государства. Они должны финансироваться из общего бюджета, а не из специального фонда, который был создан в прошлом как раз из-за чрезмерных расходов на социальные нужды.

— Многие считают Германию тонущим кораблем. Есть ли признаки того, что страна стабилизируется?

— В обществе осознали, что что-то идет не так. Но у людей, которые перераспределяют два триллиона евро, тоже много сторонников. К ним относятся, во-первых, пенсионеры, которые оказывают большое влияние на выборы. Во-вторых, работники государственного сектора — это, включая здравоохранение и образование, более 12 миллионов человек, на три миллиона больше, чем в 2008 году. Они получают хорошую зарплату и часто могут позволить себе сбалансированный режим работы и отдыха. И, в-третьих, это многочисленные получатели гражданского пособия. Эти группы не хотят никаких реформ.

— Каковы последствия такой ситуации?

— Экономика находится в плохом состоянии, потому что государство перераспределяет средства в пользу непродуктивных секторов экономики. От этого часто страдают низкоквалифицированные работники. Строители и продавцы вынуждены работать непосредственно на местах и не имеют возможности работать из дома. Я долгое время работал в государственном секторе. Удаленная работа стала очень популярной. Многие говорят, что они помогают в защите окружающей среды, борьбе с изменением климата или поддержке социально незащищенных слоев населения. Если государственный сектор будет постоянно расти за счет промышленного производства, благосостояние не удастся сохранить.

— Чему Германия могла бы поучиться у Швейцарии, например, в области налоговой конкуренции?

— В Германии тоже существует некоторая налоговая конкуренция в плане ставок налога на предпринимательскую деятельность. Однако финансовые возможности муниципалитетов все больше ограничиваются федеральными законами, такими как Федеральный закон об участии. Муниципалитеты страдают от этих нагрузок. В Швейцарии, напротив, зачастую тот слой, который принимает решения, несет и значительную часть расходов. В целом мне бы хотелось видеть больше автономии для муниципалитетов в Германии.

— Что еще?

— Прямая демократия в Швейцарии гарантирует, что деятельность государства проверяется на предмет ее целесообразности. К сожалению, в Германии этого нет. В связи с таким политическим процессом принятия решений «снизу» наблюдается более активное перемещение ресурсов на уровень муниципалитетов и кантонов. Там социальный контроль лучше, чем на федеральном уровне. Благодаря своей организационной структуре Швейцария ограничивает роль государства, и это огромное преимущество.

Источник