ПОЛИТЭКОНОМИКА
30.09.2013
![Александр Гильман](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/prof_381_1303933323.jpg)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Александр Гильман
Механик рефрижераторных поездов
Сирийские уроки Латвии
Для тех, кто понимает
![Сирийские уроки Латвии](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/material-big/image/matpics/img_2535_1380515793.jpg)
-
Участники дискуссии:
-
Последняя реплика:
Руслан Икаев,
K F,
Михаил Герчик,
Вадим Гилис,
Александр Гильман,
George Bailey,
Аркадий Посевин,
Phil .,
доктор хаус,
Heinrich Smirnow,
Сергей Рудченко,
Виталий Кассис,
Lora Abarin,
Владимир Бычковский,
Александр Кузьмин,
Сергей Т. Козлов,
Вадим Фальков,
Александр Литевский,
Владимир Копылков,
Janis Veldre,
Марк Козыренко,
Снежинка Αυτονομία,
Лаокоонт .,
Ольга  Шапаровская,
Владимир Соколов,
Олег Синяев,
Антон Бутницкий,
Товарищ Петерс,
Dieu Donna,
Илья Врублевский,
Леонид Радченко,
Илья Нелов (из Тель-Авива),
Борис Ярнов,
Сергей Леонидов,
Андрей Жингель,
Андрей Донченко,
Робин Шервудский,
Ярослав Александрович Русаков,
Владимир Алексеев,
Сергей Муливанов,
Татьяна tet
В центре внимания всего мира находится Сирия. Казалось бы, где-то у черта на куличках горячие южные люди убивают друг друга — что нам за дело до этого? Только если присмотреться, то находятся множество параллелей, пренебрегать которыми по меньшей мере недальновидно.
Сразу хочу оговориться. Есть разные версии сирийского конфликта, и сторонникам некоторых из них я бы рекомендовал дальше этот текст не читать. Если вы убеждены, что единственная причина гражданской войны — коварная агрессия со стороны западных империалистов и саудовских исламистов против законного правительства Башара Асада, а также если, напротив, считаете, что свободолюбивый сирийский народ в едином порыве восстал против кровавого диктатора, то вам все последующие рассуждения неинтересны. Статья рассчитана на тех, кто понимает: в Сирии идет гражданская война, и раз люди убивают друг друга, значит, им это зачем-то нужно.
Что в первую очередь объединяет Сирию и Латвию? То, что если бы мы сто лет назад подошли к любому человеку, проживающему на территории одного из этих государств и спросили — где ты живешь, то в последнюю очередь услышали бы эти названия. Латвиец столетней давности жил в таком-то уезде такой-то губернии Российской империи, сириец — в таком-то вилайете Османской.
Очень интересно почитать, что пишет про Сирию словарь Брокгауза-Ефрона — лучшая энциклопедия того времени. В статье "Сирия" описана огромная историческая область, в которую полностью входят территории современных Ливана, Иордании, Израиля, значительные части Турции, Ирака, Саудовской Аравии. Вот только современная Сирия входит отнюдь не вся — северо-восточная ее часть относилась к Месопотамии.
А статьи "Латвия" в замечательной энциклопедии нет вовсе. Есть "Латыши", есть "Латышский язык", даже "Латышская литература" — а такого понятия, как Латвия, тогдашняя наука не знала. Это значит, что передающегося из века в век самоощущения принадлежности к политической нации не может быть ни у латвийцев, ни у сирийцев. Этим они отличаются соответственно от поляков, которые тоже долго жили в Российской империи, или сербов, которые жили в Османской.
И Латвия, и современная Сирия были образованы буквально через десятилетие после выхода энциклопедии в результате внешних событий — распада империй. Здесь, правда, параллель кончается, потому что Латвия стала независимой, а Сирия фактически стала колонией Франции.
Французы понимали, что им достался отнюдь не подарок — территория, на которой живут различные этнические и религиозные группы без какого-либо опыта государственности. Поэтому они разбили подведомственную страну на несколько государств. В том числе было выделено отдельно государство алавитов — той религиозной группы, к которой принадлежит Асад и с которой сегодня воюют повстанцы. В конце тридцатых годов эти государства были объединены, кроме оставшегося отдельным Ливана, где преобладали христиане. А потом была война, мандат Лиги наций потерял силу, Сирия и Ливан стали независимыми.
И вот что интересно: ни при турках, ни при французах на территории Сирии и Ливана не было серьезных внутренних конфликтов — ни религиозных, ни межнациональных, хотя население было расколото на те же религиозные и этнические группы, что и сейчас.. Равно как таковых не было на территории Латвии ни при Российской империи, ни при СССР — противостояние латышских крестьян и немецких помещиков все же носило в первую очередь социальный характер.
А вот в Латвии независимой межнациональные отношения постоянно ухудшались, что привело к далеко не добровольной репатриации немцев в Германию, радостной встрече многими инородцами советской армии в 1940 году, уничтожению евреев в ходе Холокоста, в котором активнейшее участие приняли латышские националисты.
Вот первый вывод: существование в составе империи, наличие внешней власти — важнейший фактор, препятствующий внутренним конфликтам. Есть арбитр, к мнению которого можно апеллировать, есть и общий объект недовольства со стороны потенциальных противников, которых до поры до времени объединяет неприятие общего далекого начальства.
Это ведь не только нам сейчас кажется, что латыши в советское время не были такими убежденными националистами, какими они стали по достижении независимости. Известный политолог, американский латыш Нил Муйжниекс побывал в Латвии в 1990 году, а следующий раз приехал в 1993-м и не узнал страну — настолько резко радикализировались настроения латышей в национальном вопросе.
Все это, конечно, не значит, что империи должны существовать вечно. Но надо учитывать, что их распад ничего хорошего меньшинствам не сулит, а лозунг "За нашу и вашу свободу" работает ровно до того момента, как свобода становится нашей.
Итак, Сирия независима. Как и многие развивающиеся страны, она живет в калейдоскопе сменяющих друг друга военных и полувоенных режимов, и здесь, к счастью, никаких параллелей с Латвией не просматривается — третий мир есть третий мир. Но вот в 1947 году происходит событие, предвосхитившее нынешнюю войну — создается Партия арабского социалистического возрождения (БААС).
Идеологами стали три интеллектуала, каждый из которых принадлежал к разным общинам: христианин, суннит и алавит. Идея — создание сильного национального светского социалистического государства. Национального — потому что у нас есть страна и нам нужна политическая нация. Светского — потому что нас разъединяют разные религии, значит их надо задвинуть подальше. Социалистического — отнюдь не потому, что мы собираемся организовывать колхозы и национализировать лавки, а потому что мы противостоим империалистам, которые долго пили нашу кровь и хотят продолжать это делать и дальше. А еще — да здравствует единение арабов всего мира!
Вот это уже очень хорошо переводится на язык родных осин. О политической нации нам все уши прожужжали. Межрелигиозное единение в наших условиях подменяется тезисом о том, что в политике несущественна этническая и лингвистическая принадлежность. Проклятия в адрес бывшего оккупационного режима и его нынешних российских наследников — без этого никуда не деться. А панарабизм в наших условиях заменяется трансатлантической и европейской интеграцией — столь же иллюзорными союзами.
В 1963 году БААС пришла к власти, еще несколько лет спустя в результате внутреннего переворота страну возглавил Хафез Асад, правил бессменно до смерти в 2000 году, а на смену ему пришел сын Башар — нынешний сирийский диктатор.
Все вроде бы логично: амбициозные цели требуют единения нации, тем более, что проклятые империалисты не устают строить козни. Национальный лидер вынужден опираться на особо доверенных людей, а они, так уж совпало, принадлежат к той же алавитской общине, что и он сам.
В результате, когда режим Асада зашатался в ходе арабской весны, то акции протеста, которые в соседних странах проходили в форме митингов, драк с полицией и бросания булыжников, в Сирии превратились в страшную кровопролитную войну между религиозными общинами.
Войне этой не видно конца независимо от судьбы самого Асада. Это хорошо видно на примере Ирака — тоже случайного обломка Османской империи, тоже плода баасовского руководства и местного диктатора Саддама Хусейна, принадлежащего, как и Асад, к религиозному меньшинству. Саддама свергли десять лет назад, а кровь продолжает проливаться.
И вот вам парадокс: строительство сильного государства и единой нации при старательном стирании различий между веками сложившимися общинами привело к взаимному ожесточению этих общин вплоть до полной невозможности примирения. И не надо строить иллюзий, что в этом конфликте виноват религиозный фанатизм, характерный для современного ислама.
Фанатизм приносится извне в обмен на военную помощь. А исторически в Сирии жили вполне светские люди. Просто они принадлежали к разным общинам — суннитской, алавиской, еще каким-то. А другие были христианами, в том числе и православными. А есть еще противостояние с курдами — это этнический конфликт.
На самом деле совершенно неважно, каким образом формируется община — по религиозному или этническому признаку. Или вообще по лингвистическому, как у нас в Латвии. Важно, что есть люди, которые чувствуют общность между собой и некоторую отдельность от соседей. И попытки передавить, синтегрировать всех помимо их воли приводит к противоположному результату.
Сирийская трагедия — это крушение идеи всепобеждающей искусственной интеграции общества, не готового к ней. Но, возможно, у них там на Востоке иначе не умеют? Или вообще иначе быть не может, людям свойственно враждовать, а конфликтам усугубляться, пока наконец не выкристализуется единая нация? А вот и нет, совсем рядом был пример общества, устроенного принципиально иначе.
Речь идет о Ливане. По какой-то случайной причине оторвавшие себе кусок Ближнего Востока французы оставили его отдельным от Сирии государством. Очень маленьким — в шесть раз меньше Латвии, но густонаселенным — 4 миллиона человек. И еще более раздробленным, чем Сирия.
Но БААС в Ливан не пришел, и интегрироваться они не стали. Они стали договариваться. Договорились до жесткого закрепления за общинами всех властных полномочий. Президентом страны должен быть христианин-маронит, премьером — суннит, председателем парламента — шиит. В правительстве — поровну христиан и мусульман. Парламент тоже поровну разделен между христианами (7 конфессий) и мусульманами (4 конфессии), причем каждая имеет свою квоту. Есть маленькая греко-католическая община — есть одно гарантированное место в законодательном органе.
И вот пока Сирия строила сильное государство, пыталась стать лидером арабского мира, дважды воевала с Израилем, Ливан мирно богател. К середине 70-х годов он стал финансовым центром арабского мира и популярнейшей у туристов "ближневосточной Швейцарией".
А кончилось все плохо — многолетней гражданской войной. В 1970 году в Иордании была настоящая война между тамошней армией и Организацией Освобождения Палестины. Палестинцев разгромили, и они отступили в Ливан — слабое государство не могло этому противостоять. Через какое-то время христиане не выдержали присутствия непрошенных гостей, а мусульмане вступились за единоверцев.
Началась гражданская война, которую не прекратило даже то, что палестинцев удалось изгнать с помощью Израиля. Сегодня война в прошлом, но и прежнего процветания нет. Договоренности о разделе власти действуют, но государство не в силах контролировать свою территорию, и к примеру, шиитские террористы из "Хезболла" властям не подчиняются.
Так какой же здесь урок, если противоположные модели управления в Сирии и Ливане приводят к одинаково печальным результатам? Он прост: разделенность общества есть фактор риска. Слабое государство, где для каждого жителя важнее принадлежность к своей общине, а не стране в целом, беззащитно перед внешней угрозой. А попытки насильно всех объединить приводят к взрыву.
Так что если эту ситуацию примерить на нас, то надо в первую очередь задать вопрос — а есть ли внешняя угроза, есть ли за пределами Латвии такой враг, который в равной степени угрожает и латышам, и русскоязычным? Отрицательный ответ на этот вопрос очевиден, поэтому нам бы лучше подошла ливанская модель — пусть без такой жесткой фиксации. Хотя бы официальное признание наличия второй общины уж точно не повредило бы.
А пока доморощенные баасисты уверенно ведут нашу страну сирийским путем.
Сразу хочу оговориться. Есть разные версии сирийского конфликта, и сторонникам некоторых из них я бы рекомендовал дальше этот текст не читать. Если вы убеждены, что единственная причина гражданской войны — коварная агрессия со стороны западных империалистов и саудовских исламистов против законного правительства Башара Асада, а также если, напротив, считаете, что свободолюбивый сирийский народ в едином порыве восстал против кровавого диктатора, то вам все последующие рассуждения неинтересны. Статья рассчитана на тех, кто понимает: в Сирии идет гражданская война, и раз люди убивают друг друга, значит, им это зачем-то нужно.
Что в первую очередь объединяет Сирию и Латвию? То, что если бы мы сто лет назад подошли к любому человеку, проживающему на территории одного из этих государств и спросили — где ты живешь, то в последнюю очередь услышали бы эти названия. Латвиец столетней давности жил в таком-то уезде такой-то губернии Российской империи, сириец — в таком-то вилайете Османской.
Очень интересно почитать, что пишет про Сирию словарь Брокгауза-Ефрона — лучшая энциклопедия того времени. В статье "Сирия" описана огромная историческая область, в которую полностью входят территории современных Ливана, Иордании, Израиля, значительные части Турции, Ирака, Саудовской Аравии. Вот только современная Сирия входит отнюдь не вся — северо-восточная ее часть относилась к Месопотамии.
А статьи "Латвия" в замечательной энциклопедии нет вовсе. Есть "Латыши", есть "Латышский язык", даже "Латышская литература" — а такого понятия, как Латвия, тогдашняя наука не знала. Это значит, что передающегося из века в век самоощущения принадлежности к политической нации не может быть ни у латвийцев, ни у сирийцев. Этим они отличаются соответственно от поляков, которые тоже долго жили в Российской империи, или сербов, которые жили в Османской.
И Латвия, и современная Сирия были образованы буквально через десятилетие после выхода энциклопедии в результате внешних событий — распада империй. Здесь, правда, параллель кончается, потому что Латвия стала независимой, а Сирия фактически стала колонией Франции.
Французы понимали, что им достался отнюдь не подарок — территория, на которой живут различные этнические и религиозные группы без какого-либо опыта государственности. Поэтому они разбили подведомственную страну на несколько государств. В том числе было выделено отдельно государство алавитов — той религиозной группы, к которой принадлежит Асад и с которой сегодня воюют повстанцы. В конце тридцатых годов эти государства были объединены, кроме оставшегося отдельным Ливана, где преобладали христиане. А потом была война, мандат Лиги наций потерял силу, Сирия и Ливан стали независимыми.
И вот что интересно: ни при турках, ни при французах на территории Сирии и Ливана не было серьезных внутренних конфликтов — ни религиозных, ни межнациональных, хотя население было расколото на те же религиозные и этнические группы, что и сейчас.. Равно как таковых не было на территории Латвии ни при Российской империи, ни при СССР — противостояние латышских крестьян и немецких помещиков все же носило в первую очередь социальный характер.
А вот в Латвии независимой межнациональные отношения постоянно ухудшались, что привело к далеко не добровольной репатриации немцев в Германию, радостной встрече многими инородцами советской армии в 1940 году, уничтожению евреев в ходе Холокоста, в котором активнейшее участие приняли латышские националисты.
Вот первый вывод: существование в составе империи, наличие внешней власти — важнейший фактор, препятствующий внутренним конфликтам. Есть арбитр, к мнению которого можно апеллировать, есть и общий объект недовольства со стороны потенциальных противников, которых до поры до времени объединяет неприятие общего далекого начальства.
Это ведь не только нам сейчас кажется, что латыши в советское время не были такими убежденными националистами, какими они стали по достижении независимости. Известный политолог, американский латыш Нил Муйжниекс побывал в Латвии в 1990 году, а следующий раз приехал в 1993-м и не узнал страну — настолько резко радикализировались настроения латышей в национальном вопросе.
Все это, конечно, не значит, что империи должны существовать вечно. Но надо учитывать, что их распад ничего хорошего меньшинствам не сулит, а лозунг "За нашу и вашу свободу" работает ровно до того момента, как свобода становится нашей.
Итак, Сирия независима. Как и многие развивающиеся страны, она живет в калейдоскопе сменяющих друг друга военных и полувоенных режимов, и здесь, к счастью, никаких параллелей с Латвией не просматривается — третий мир есть третий мир. Но вот в 1947 году происходит событие, предвосхитившее нынешнюю войну — создается Партия арабского социалистического возрождения (БААС).
Идеологами стали три интеллектуала, каждый из которых принадлежал к разным общинам: христианин, суннит и алавит. Идея — создание сильного национального светского социалистического государства. Национального — потому что у нас есть страна и нам нужна политическая нация. Светского — потому что нас разъединяют разные религии, значит их надо задвинуть подальше. Социалистического — отнюдь не потому, что мы собираемся организовывать колхозы и национализировать лавки, а потому что мы противостоим империалистам, которые долго пили нашу кровь и хотят продолжать это делать и дальше. А еще — да здравствует единение арабов всего мира!
Вот это уже очень хорошо переводится на язык родных осин. О политической нации нам все уши прожужжали. Межрелигиозное единение в наших условиях подменяется тезисом о том, что в политике несущественна этническая и лингвистическая принадлежность. Проклятия в адрес бывшего оккупационного режима и его нынешних российских наследников — без этого никуда не деться. А панарабизм в наших условиях заменяется трансатлантической и европейской интеграцией — столь же иллюзорными союзами.
В 1963 году БААС пришла к власти, еще несколько лет спустя в результате внутреннего переворота страну возглавил Хафез Асад, правил бессменно до смерти в 2000 году, а на смену ему пришел сын Башар — нынешний сирийский диктатор.
Все вроде бы логично: амбициозные цели требуют единения нации, тем более, что проклятые империалисты не устают строить козни. Национальный лидер вынужден опираться на особо доверенных людей, а они, так уж совпало, принадлежат к той же алавитской общине, что и он сам.
В результате, когда режим Асада зашатался в ходе арабской весны, то акции протеста, которые в соседних странах проходили в форме митингов, драк с полицией и бросания булыжников, в Сирии превратились в страшную кровопролитную войну между религиозными общинами.
Войне этой не видно конца независимо от судьбы самого Асада. Это хорошо видно на примере Ирака — тоже случайного обломка Османской империи, тоже плода баасовского руководства и местного диктатора Саддама Хусейна, принадлежащего, как и Асад, к религиозному меньшинству. Саддама свергли десять лет назад, а кровь продолжает проливаться.
И вот вам парадокс: строительство сильного государства и единой нации при старательном стирании различий между веками сложившимися общинами привело к взаимному ожесточению этих общин вплоть до полной невозможности примирения. И не надо строить иллюзий, что в этом конфликте виноват религиозный фанатизм, характерный для современного ислама.
Фанатизм приносится извне в обмен на военную помощь. А исторически в Сирии жили вполне светские люди. Просто они принадлежали к разным общинам — суннитской, алавиской, еще каким-то. А другие были христианами, в том числе и православными. А есть еще противостояние с курдами — это этнический конфликт.
На самом деле совершенно неважно, каким образом формируется община — по религиозному или этническому признаку. Или вообще по лингвистическому, как у нас в Латвии. Важно, что есть люди, которые чувствуют общность между собой и некоторую отдельность от соседей. И попытки передавить, синтегрировать всех помимо их воли приводит к противоположному результату.
Сирийская трагедия — это крушение идеи всепобеждающей искусственной интеграции общества, не готового к ней. Но, возможно, у них там на Востоке иначе не умеют? Или вообще иначе быть не может, людям свойственно враждовать, а конфликтам усугубляться, пока наконец не выкристализуется единая нация? А вот и нет, совсем рядом был пример общества, устроенного принципиально иначе.
Речь идет о Ливане. По какой-то случайной причине оторвавшие себе кусок Ближнего Востока французы оставили его отдельным от Сирии государством. Очень маленьким — в шесть раз меньше Латвии, но густонаселенным — 4 миллиона человек. И еще более раздробленным, чем Сирия.
Но БААС в Ливан не пришел, и интегрироваться они не стали. Они стали договариваться. Договорились до жесткого закрепления за общинами всех властных полномочий. Президентом страны должен быть христианин-маронит, премьером — суннит, председателем парламента — шиит. В правительстве — поровну христиан и мусульман. Парламент тоже поровну разделен между христианами (7 конфессий) и мусульманами (4 конфессии), причем каждая имеет свою квоту. Есть маленькая греко-католическая община — есть одно гарантированное место в законодательном органе.
И вот пока Сирия строила сильное государство, пыталась стать лидером арабского мира, дважды воевала с Израилем, Ливан мирно богател. К середине 70-х годов он стал финансовым центром арабского мира и популярнейшей у туристов "ближневосточной Швейцарией".
А кончилось все плохо — многолетней гражданской войной. В 1970 году в Иордании была настоящая война между тамошней армией и Организацией Освобождения Палестины. Палестинцев разгромили, и они отступили в Ливан — слабое государство не могло этому противостоять. Через какое-то время христиане не выдержали присутствия непрошенных гостей, а мусульмане вступились за единоверцев.
Началась гражданская война, которую не прекратило даже то, что палестинцев удалось изгнать с помощью Израиля. Сегодня война в прошлом, но и прежнего процветания нет. Договоренности о разделе власти действуют, но государство не в силах контролировать свою территорию, и к примеру, шиитские террористы из "Хезболла" властям не подчиняются.
Так какой же здесь урок, если противоположные модели управления в Сирии и Ливане приводят к одинаково печальным результатам? Он прост: разделенность общества есть фактор риска. Слабое государство, где для каждого жителя важнее принадлежность к своей общине, а не стране в целом, беззащитно перед внешней угрозой. А попытки насильно всех объединить приводят к взрыву.
Так что если эту ситуацию примерить на нас, то надо в первую очередь задать вопрос — а есть ли внешняя угроза, есть ли за пределами Латвии такой враг, который в равной степени угрожает и латышам, и русскоязычным? Отрицательный ответ на этот вопрос очевиден, поэтому нам бы лучше подошла ливанская модель — пусть без такой жесткой фиксации. Хотя бы официальное признание наличия второй общины уж точно не повредило бы.
А пока доморощенные баасисты уверенно ведут нашу страну сирийским путем.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
![Германия Германия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/de.png)
Antons Klindzans
США НИКОГДА НЕ КИНУТ ЛАТВИЮ
Как Вашингтон внезапно кинул курдов
![Рус Иван](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/379107901_122096693618049835_2439900769145972140_n.jpg)
![Россия Россия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/ru.png)
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
ЖЕНЩИН В АРМИЮ
Министр обороны поддерживает введение обязательной военной службы для женщин
![Лилит Вентспилская](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/user-normal/Лилит.png)
![Латвия Латвия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/lv.png)
Лилит Вентспилская
ЧТО ГОТОВИТ ГРЯДУЩИЙ ГОД
Для латвийских русских
![Германия Германия](https://i.cdnmedia.eu/imagecache/media-image/flags/16/de.png)
Antons Klindzans
ДРУЗЬЯ НАВЕКИ
И никак иначе