«...страх вполне естествен, хотя в разных случаях имеет и различную природу. Одних страшит богооставленность, других — неизвестность, третьих — ответственность. Не все народы ведь родились одновременно. Так, мой народ помнит явление на свет твоего — я разумею — еврейского. К тому времени наши мудрецы уже осознали, что Бога у нас больше нет.

То есть как это - нет?

Как — точно не знает никто.

Я представляю себе это так, будто Бог создал сей мир из себя самого — из всего себя, без остатка. А вот дочь моя полагает иначе.

Мне кажется, что всё окружающее нас и мы сами суть агония Бога,

 Когда-то давно люди еще ощущали его присутствие, ныне же они предоставлены самим себе...»