---

Свет надежды забрезжил в деле бывшего рижского омоновца Константина Никулина (Михайлова), отбывающего пожизненное заключение в Литве.
 

---

 
 
14 августа Европейский суд по правам человека оповестил адвокатов Никулина, что поданная ими жалоба на решение литовского суда получена, адвокатам выданы коды для дальнейшей коммуникации.

Дело Никулина связано с событиями четвертьвековой давности. Коротко напомню суть дела.
 

31 июля 1991 г. на литовско-белорусском КПП Мядининкай был расстрелян сводный отряд, состоявший из восьми человек: таможенников, дорожных полицейских и бойцов охранного подразделения «Арас». Семеро погибли, один — таможенник Томас Шярнас, получивший тяжелое ранение, — выжил.

Литовские власти, не утруждая себя доказательствами, сразу возложили вину на советское руководство, а исполнителем «назначили» рижский ОМОН.

Впоследствии эта версия превратилась в Литве в идеологический догмат, не подлежащий сомнениям и оспариванию.



 
Следственная группа в Мядининкай, 31.07.1991 г.
 

Следует понимать, что СССР тогда еще существовал, и, с точки зрения советского законодательства, создаваемые Литвой таможенные пункты были противозаконны. Поэтому их громили вильнюсский и рижский ОМОН. Но до серьезного кровопролития ни разу — до 31 июля — не доходило. Участники событий вспоминают, что существовало что-то вроде неформального соглашения между таможенниками и омоновцами: мы не сопротивляемся, вы не убиваете.

В ночь с 30 на 31 июля рижские омоновцы, включая Никулина, действительно находились в Литве. Приехали, чтобы получить новое оружие и амуницию. Ночевали на базе вильнюсского ОМОНа. По сути, это единственная «улика», никаких других внятных доказательств участия Никулина в расстреле в Мядининкае нет. Сам он свою вину категорически отрицает.

Напротив, есть веские сомнения, которые, согласно фундаментальным принципам права, должны толковаться в пользу обвиняемого. Выживший Томас Шярнас не опознал Никулина. Более того, из показаний Шярнаса следует, что по меньшей мере один из нападавших говорил по-литовски, а Никулин, как и другие рижские омоновцы, литовским языком не владеет. На месте расстрела были найдены гильзы, не соответствующие штатным боеприпасам ОМОНа.

 

Всё это не помешало Вильнюсскому окружному суду приговорить Никулина к пожизненному заключению «за убийство двух и более человек». Но возникла правовая неувязка. Приговор был вынесен в мае 2011 г., а по литовскому закону, который действовал в 1991 г., срок давности по статье «убийство» составлял 10 лет — и, следовательно, истек.

Чтобы не выпускать Никулина на свободу, суд второй инстанции осудил его по статье «преступления против человечности», которая не имеет срока давности. Приговор тот же — пожизненное заключение. Верховный суд Литвы оставил это решение в силе.




Константин Михайлов (Никулин) в зале Верховного суда Литвы.
 

Именно с незаконной переквалификацией преступления связаны основные надежды юристов, обратившихся в ЕСПЧ.

Дело в том, что осудить человека за преступления против человечности можно лишь в том случае, если он действовал в рамках и для осуществления политики государства. Но в суде не всплыло ни единого факта, уличающего советские спецслужбы или иные государственные институции в причастности к расстрелу в Мядининкай. Только голословные утверждения о политике КПСС, якобы направленной на истребление литовского народа.

Вердикт Верховного суда Литвы является окончательным и обжалованию — в рамках национального правосудия — не подлежит. Поэтому позитивное решение в Европейском суде по правам человека остается последним шансом для Константина Никулина выйти на свободу.
   

---

 
Читайте также:

Владимир Линдерман. В литовском плену. О судьбе рижского омоновца
Сергей Русанов. Рижский ОМОН. Между молотом и наковальней
Валерий Курочкин. О Рижском ОМОНе — без проклятий и героизма
Кирилл Данилин. Человек и ОМОН. Чем объясняются события 90-х
Виктор Федорович Бугай. Латвия-1991: январь — август. Как это было на самом деле
 

---