---

Рига всегда была многонациональным и мультикультурным городом. В разные периоды истории в городе главенствовали и разные языки. Свидетельство тому — названия водоемов и островов, улиц и районов. Переходя из одного языка в другой — например, из немецкого в латышский — топонимы меняли первоначальное звучание, а иногда обретали и иное значение…
 

---

Само слово Рига: почему город получил такое имя?

Само по себе название Рига в последние столетия вызывало массу споров лингвистов.

Приверженцы летто-литовского происхождения названия полагали, что это от земгальского ryggoz — амбар для хранения зерна.

Сторонники славянской версии просто отсылали к толковому словарю, где написано, что рига — это овин (строение для сушки снопов перед молотьбой).

Германофилы считали, что на верхненемецком Riege — пространство, заполненное водой. Река Ризинг (Rīdzene), на берегу которой и появился город, в XIII веке действительно образовывала в районе нынешней ул. 13 Января пруд шириной порядка 50 метров.

Каждый может придерживаться той версии, которая ему ближе и приятнее. Впервые название упомянуто в «Хронике Ливонии» священника Генриха, написанной в XIII веке на латинском языке: ad locum Rige («у места Риги»).


Красная Двина: ведьмы тут ни при чём

Улица Алексеевская на Красной Двине.
 

---

Весьма витиевата история топонима Sarkandaugava (Красная Двина). Изначально это название носила речка — рукав Западной Двины, а затем по ее имени был назван и весь район.

Раньше Красная Двина была длиннее и доходила аж до нынешней Рижской 1-й больницы на ул. Bruņinieku. Корабли тогда были деревянные и зимнее время они проводили в этом рукаве — «стояли на рейде». Поэтому, как объясняют лингвисты, протока так и называлась на нижненемецком Rheyde Düna («Рейдовая Двина»).

С расширением города речку стали участками засыпать, а название «Рейде-Дюна» со временем преобразовалось в Rothe Düna — Красная Двина. В латышский и русский языки это название, соответственно, вошло уже с упоминанием именно цвета.



То, что в названии фигурирует красный цвет — цвет крови — дало волю народной фантазии. В советские времена название связывали с красными знаменами: мол, в этом рабочем районе трудовой люд активно поддержал революцию 1905 года.

Сейчас экскурсоводы рассказывают туристам романтическую страшилку — якобы речка так называлась потому, что в средние века в ней топили ведьм. Но если говорить именно о происхождении названия, то нечистая сила здесь все же ни при чем.

Хотя ведьм топили — факт. Затем речка мелела и на большом протяжении была засыпана. Хотя старожилы рассказывали, как ещё в начале 1950 годов напротив бывшей немецкой клиники «Ротенберг» в протоке купались и ловили рыбу.


Ветряной заяц здесь не пробегал


Топоним Vējzaķsala заставляет задуматься — что ж это за зверь такой «ветряной заяц»? Но на самом деле это название никакого отношения к ветряным зайцам не имеет.

Когда-то этот остров носил название Фегезаксгольм. Островом владело прибалтийско-немецкое семейство помещиков Фегезак. Окончание «-гольм» в конце названий на нижненемецком и значит остров: Магнусгольм — Mangaļsala, Люцаусгольм — Lucavsala… Но в латышском языке в начале немецких слов звук «ф» раньше часто передавался буквой «п», фамилии при топонимизации сокращались, а термины переводились. И по-латышски остров Фегезаксгольм именовали Pēzaka sala. Потом в процессе борьбы с германизмами немецкое Vegesacksholm через Pēzaķsala по-латышски преобразовалась в Vējzaķsala.


Романтика французского происхождения

В годы Серебряного века помещики не оказались в стороне от новых веяний романтизма. И своим усадьбам давали французские названия. Solitüde (Солитюд) — «одиночество» — Zolitūde, Champêtre (Шампетр) — «сельское» — Šampēteris. А вот топоним Monrepos (Монрепо) — «мой покой» до наших дней не дожил.


Политические ветра над могилами
 

Некоторые названия менялись в угоду политическим ветрам. Так стояло себе спокойно Лазаревское кладбище / Lazarus-Friedhof / Lācara kapi, пополнялось постояльцами. Но задули новые ветра, и раздалась команда «выносить всех святых». Рядом находилось хозяйство Latsche Bitte (Lāču Bites). И кладбище стали называть Lāčupes.