УКРАИНА. ПОЛЬША
Сегодня
Дмитрий Котов
ОРДЕН, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ОТБИРАЛИ
Почему скандал вокруг ордена Зеленского — совсем не про орден
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Польский историк Леон Попек стоит посреди распаханного поля и показывает рукой: вот здесь была школа, там — церковь и дом органиста. На поле не осталось ничего, кроме куста сирени, посаженного до войны, и под ним — безголовой, безрукой статуи Девы Марии из разрушенного храма. Это всё, что осталось от польской деревни Острувки.
30 августа 1943 года бойцы Украинской повстанческой армии вошли в дома, выгнали людей и убили 474 человека. Из них 204 ребёнка. Среди погибших — дед Попека и больше тридцати его родственников. Этот репортаж снял Тим Уэлл для русской службы Би-би-си, в марте 2025-го.
Я пересказываю это не для того, чтобы ударить читателя по нервам. А потому что без этого поля невозможно понять, что совсем недавно случилось в Варшаве.
Призрак, с которым научились жить
Спор между Польшей и Украиной про Волынь — старый. Организацию украинских националистов основали в 1929-м, УПА выросла из неё в 1942-м. Резня шла с 1943 по 1945 год. Польский Институт национальной памяти осторожно оценивает число убитых украинскими националистами поляков примерно в сто с лишним тысяч. Гарвардский историк Сергей Плохий называет от шестидесяти до девяноста тысяч. Украинцев, погибших в ответных расправах, — от десяти до пятнадцати тысяч. Цифры разнятся. Но порядок понятен: это десятки тысяч человек, убитых в основном топорами и ножами.
В 2016 году польский сейм назвал волынскую резню геноцидом. В 2017-м Украина запретила эксгумации массовых захоронений — восемь лет поляки не могли выкопать собственных мёртвых и перезахоронить их по-человечески. И что Варшава? Варшава терпела.
Вот здесь стоит остановиться и честно реконструировать польскую логику, а не объявлять её лицемерием. Расчёт был холодный и по-своему разумный: идёт большая война, Украина — щит между Польшей и Россией, и ради этого щита можно потерпеть и запрет на эксгумации, и неудобные памятники украинским палачам. Сам Зеленский говорил прямо: вопрос Волыни подождёт до конца войны. Варшава кивала. Призраки подождут — Россия ждать не будет. Ненависть к «русскому миру» оказалась сильнее памяти о собственных мёртвых. На какое-то время.
Иконостас на сотню имён
А сейчас, похоже, терпение наконец-то кончилось.
25 мая этого года на Национальном военном мемориальном кладбище под Киевом перезахоронили Андрея Мельника, второго главу ОУН, и его жену. Останки привезли из Люксембурга. На церемонии — президент Зеленский, глава его офиса Буданов, вице-премьер Верещук, спикер Рады, министр иностранных дел, военные, духовенство. И тут же, над свежей могилой, Зеленский объявил: это только начало. Следующим вернут Евгения Коновальца — основателя и первого главу ОУН, тело пока ещё лежит в Роттердаме, но разрешение уже получено.
Это не только про двух этих покойников. В Офисе президента готовится законопроект о Национальном пантеоне «выдающихся украинцев». Дипломаты, по словам замминистра иностранных дел, уже разыскали девяносто восемь (!!!) захоронений в двадцати одной стране. Глава Института национальной памяти говорит о работе примерно по сотне тел людей, чьи руки при жизни были по локоть в крови. И в крови своих, украинцев, и в крови невинных людей из соседних народов, включая поляков. В списке — деятели УНР, ЗУНР и отдельной строкой ОУН-УПА. Бандера, по слухам, тоже может занять достойное место в новоукраинском пантеоне кровавых убийц. А Верещук добавляет, что вернут не только людей ХХ века, но и героев Княжеской и Казацкой эпох.
Это не похороны. Это сборка иконостаса. Государство свозит со всего мира кости и превращает их в национальные мощи. Назову это точным словом: канонизация. Светская, государственная, на сотню имён вперёд.
Тут педант поправит: Мельник возглавлял «старшее крыло», ОУН-М, а главными исполнителями на Волыни были люди Бандеры и Шухевича из ОУН-Б. Верно. Только государство не сортирует мёртвых по крыльям — оно строит пантеон всему движению целиком. А на той же неделе одному из элитных подразделений сил спецопераций присвоили имя «героев УПА» — той самой национально-героической ОПГ, что убила людей в поле под Острувками.
После этого спор о крыльях теряет смысл. Возмутился, кстати, и Израиль: «Яд ва-Шем» и МИД напомнили про недопустимость героизации нацистов. Так, для проформы, на всякий случай по служебной обязанности.
Орден, который обычно не отбирают
И вот на этом фоне — орден.
Орден Белого орла учреждён в 1705 году. За триста двадцать лет существования высшей награды Польши ордена лишили ровно одного награждённого — и то по приговору суда, за государственную измену, когда кавалер стал, говоря польским юридическим языком, «недостойным». Один раз за три века. По суду.
Теперь президент Кароль Навроцкий предлагает вынести вопрос о лишении Зеленского ордена на заседание капитула 8 июня. Орден Зеленскому вручил Анджей Дуда в 2023 году — за развитие польско-украинских отношений. Через два года отношения развились до того, что награду хотят забрать.
Любопытная деталь. Сам Навроцкий орден снять не может: по польскому праву нужна контрасигнатура — подпись премьера Туска. То есть даже этот символический жест застрял между президентом и премьером, и каждому хочется, чтобы расписался другой.
Навроцкий тут не первый. Раньше него Киев отчитал экс-премьер Лешек Миллер — назвал поступок Зеленского плевком в лицо каждому поляку, чьи родные погибли на Волыни. А Лех Валенса снял с груди украинский флаг и слов не подбирал: «Отметив бандитов УПА, президент Украины оскорбил меня и всех наших убитых соотечественников. Поэтому я публично снял с груди украинский флаг. Я отказываюсь поддерживать президента Зеленского!»
Сколько стоит орден
Лишение ордена — самый дешёвый ответ. Он не стоит Варшаве ни солдата, ни евро, ни снаряда для Украины и ничего не меняет в политике. Прекрасное решение, если вдуматься: отобрать символическую бляху — звучит грозно. Но более ничего не произойдёт. Жертвы украинских палачей на поле под Острувками и волынской резни не воскреснут, оружие на сегодняшнюю Украину как шло, так и будет идти.
Премьер Туск это понимает лучше всех. Его линия проста: воевать с Россией, не отвлекаясь на взаимные упрёки. Значит, настоящий шаг — обусловить военную помощь, поставить Киеву условие по этим самым перезахоронениям — слишком дорог. На него никто не пойдёт. А символический жест — в самый раз. Он позволяет всем остаться при своём: полякам — при оскорблённой памяти, Киеву — при пантеоне кровавых убийц.
Что не отзывается
Орден отозвать можно. Или нельзя — если Туск не подпишет. Это уже бухгалтерия. А вот противоречие, в которое упёрлась Варшава, не отзывается ни голосованием, ни подписью. Оно в самом фундаменте этой «дружбы».
Скажу прямо то, что в Варшаве и Киеве вслух говорить не любят. Польшу и Украину не держит вместе ничего, кроме страха перед Россией. Память-то у них противоположная: для поляка боец УПА — убийца его прадеда, для официального Киева — национальный герой с почётным караулом. Одни возводят палачей в пантеон, другие хоронят их жертв в распаханных полях. Общий у них только враг на востоке. На этом гвозде всё и висит.
А теперь послушайте, что говорит сам польский президент. В интервью телеканалу wPolsce24 Навроцкий заявляет, что Украина — из-за прославления убийц из УПА — «ментально не готова быть частью европейской семьи», потому что в этой семье «бандитов и убийц, которые убивали женщин и детей, убивали поляков, прославлять нельзя». И тут же, не переводя дыхания, добавляет: поддержка Украины против российской агрессии остаётся «безоговорочной целью».
Вот, собственно, и вся конструкция — президент сам её и проговорил. «Вы чтите убийц наших женщин и детей — но мы вас безоговорочно поддерживаем.» На одной чаше весов — вырезанные деревни и поле под Острувками. На другой — общий враг. И пока вторая чаша перевешивает, поляк готов жать руку тому, кто канонизирует убийцу его прадеда.
Долго так не бывает. Стоит страху перед Россией хоть немного осесть — притихнет война, устанет от расходов избиратель, — и наружу полезет всё, что сейчас этим страхом придавлено. Память не отменили — её отложили. До того дня, когда сосед на западе снова станет страшнее соседа на востоке.
Навроцкий сам сказал: «так отношения между народами не строят». Тут он прав. Так их не строят. Так их донашивают — пока держит гвоздь.
И орден на этом фоне — даже не эпизод. Так, первая трещинка по штукатурке, под которой давно гуляет настоящая трещина — в стене. Заберут бляху или оставят, подпишет Туск или поленится — это ничего по факту не изменит. Вопрос ведь не в том, поссорятся ли Польша с Украиной. Они никогда и не дружили.
Вопрос в том, когда у них кончится общий страх, который пока не даёт им вспомнить, как сильно они друг друга ненавидят. Веками.
30 августа 1943 года бойцы Украинской повстанческой армии вошли в дома, выгнали людей и убили 474 человека. Из них 204 ребёнка. Среди погибших — дед Попека и больше тридцати его родственников. Этот репортаж снял Тим Уэлл для русской службы Би-би-си, в марте 2025-го.
Я пересказываю это не для того, чтобы ударить читателя по нервам. А потому что без этого поля невозможно понять, что совсем недавно случилось в Варшаве.
Призрак, с которым научились жить
Спор между Польшей и Украиной про Волынь — старый. Организацию украинских националистов основали в 1929-м, УПА выросла из неё в 1942-м. Резня шла с 1943 по 1945 год. Польский Институт национальной памяти осторожно оценивает число убитых украинскими националистами поляков примерно в сто с лишним тысяч. Гарвардский историк Сергей Плохий называет от шестидесяти до девяноста тысяч. Украинцев, погибших в ответных расправах, — от десяти до пятнадцати тысяч. Цифры разнятся. Но порядок понятен: это десятки тысяч человек, убитых в основном топорами и ножами.
В 2016 году польский сейм назвал волынскую резню геноцидом. В 2017-м Украина запретила эксгумации массовых захоронений — восемь лет поляки не могли выкопать собственных мёртвых и перезахоронить их по-человечески. И что Варшава? Варшава терпела.
Вот здесь стоит остановиться и честно реконструировать польскую логику, а не объявлять её лицемерием. Расчёт был холодный и по-своему разумный: идёт большая война, Украина — щит между Польшей и Россией, и ради этого щита можно потерпеть и запрет на эксгумации, и неудобные памятники украинским палачам. Сам Зеленский говорил прямо: вопрос Волыни подождёт до конца войны. Варшава кивала. Призраки подождут — Россия ждать не будет. Ненависть к «русскому миру» оказалась сильнее памяти о собственных мёртвых. На какое-то время.
Иконостас на сотню имён
А сейчас, похоже, терпение наконец-то кончилось.
25 мая этого года на Национальном военном мемориальном кладбище под Киевом перезахоронили Андрея Мельника, второго главу ОУН, и его жену. Останки привезли из Люксембурга. На церемонии — президент Зеленский, глава его офиса Буданов, вице-премьер Верещук, спикер Рады, министр иностранных дел, военные, духовенство. И тут же, над свежей могилой, Зеленский объявил: это только начало. Следующим вернут Евгения Коновальца — основателя и первого главу ОУН, тело пока ещё лежит в Роттердаме, но разрешение уже получено.
Это не только про двух этих покойников. В Офисе президента готовится законопроект о Национальном пантеоне «выдающихся украинцев». Дипломаты, по словам замминистра иностранных дел, уже разыскали девяносто восемь (!!!) захоронений в двадцати одной стране. Глава Института национальной памяти говорит о работе примерно по сотне тел людей, чьи руки при жизни были по локоть в крови. И в крови своих, украинцев, и в крови невинных людей из соседних народов, включая поляков. В списке — деятели УНР, ЗУНР и отдельной строкой ОУН-УПА. Бандера, по слухам, тоже может занять достойное место в новоукраинском пантеоне кровавых убийц. А Верещук добавляет, что вернут не только людей ХХ века, но и героев Княжеской и Казацкой эпох.
Это не похороны. Это сборка иконостаса. Государство свозит со всего мира кости и превращает их в национальные мощи. Назову это точным словом: канонизация. Светская, государственная, на сотню имён вперёд.
Тут педант поправит: Мельник возглавлял «старшее крыло», ОУН-М, а главными исполнителями на Волыни были люди Бандеры и Шухевича из ОУН-Б. Верно. Только государство не сортирует мёртвых по крыльям — оно строит пантеон всему движению целиком. А на той же неделе одному из элитных подразделений сил спецопераций присвоили имя «героев УПА» — той самой национально-героической ОПГ, что убила людей в поле под Острувками.
После этого спор о крыльях теряет смысл. Возмутился, кстати, и Израиль: «Яд ва-Шем» и МИД напомнили про недопустимость героизации нацистов. Так, для проформы, на всякий случай по служебной обязанности.
Орден, который обычно не отбирают
И вот на этом фоне — орден.
Орден Белого орла учреждён в 1705 году. За триста двадцать лет существования высшей награды Польши ордена лишили ровно одного награждённого — и то по приговору суда, за государственную измену, когда кавалер стал, говоря польским юридическим языком, «недостойным». Один раз за три века. По суду.
Теперь президент Кароль Навроцкий предлагает вынести вопрос о лишении Зеленского ордена на заседание капитула 8 июня. Орден Зеленскому вручил Анджей Дуда в 2023 году — за развитие польско-украинских отношений. Через два года отношения развились до того, что награду хотят забрать.
Любопытная деталь. Сам Навроцкий орден снять не может: по польскому праву нужна контрасигнатура — подпись премьера Туска. То есть даже этот символический жест застрял между президентом и премьером, и каждому хочется, чтобы расписался другой.
Навроцкий тут не первый. Раньше него Киев отчитал экс-премьер Лешек Миллер — назвал поступок Зеленского плевком в лицо каждому поляку, чьи родные погибли на Волыни. А Лех Валенса снял с груди украинский флаг и слов не подбирал: «Отметив бандитов УПА, президент Украины оскорбил меня и всех наших убитых соотечественников. Поэтому я публично снял с груди украинский флаг. Я отказываюсь поддерживать президента Зеленского!»
Сколько стоит орден
Лишение ордена — самый дешёвый ответ. Он не стоит Варшаве ни солдата, ни евро, ни снаряда для Украины и ничего не меняет в политике. Прекрасное решение, если вдуматься: отобрать символическую бляху — звучит грозно. Но более ничего не произойдёт. Жертвы украинских палачей на поле под Острувками и волынской резни не воскреснут, оружие на сегодняшнюю Украину как шло, так и будет идти.
Премьер Туск это понимает лучше всех. Его линия проста: воевать с Россией, не отвлекаясь на взаимные упрёки. Значит, настоящий шаг — обусловить военную помощь, поставить Киеву условие по этим самым перезахоронениям — слишком дорог. На него никто не пойдёт. А символический жест — в самый раз. Он позволяет всем остаться при своём: полякам — при оскорблённой памяти, Киеву — при пантеоне кровавых убийц.
Что не отзывается
Орден отозвать можно. Или нельзя — если Туск не подпишет. Это уже бухгалтерия. А вот противоречие, в которое упёрлась Варшава, не отзывается ни голосованием, ни подписью. Оно в самом фундаменте этой «дружбы».
Скажу прямо то, что в Варшаве и Киеве вслух говорить не любят. Польшу и Украину не держит вместе ничего, кроме страха перед Россией. Память-то у них противоположная: для поляка боец УПА — убийца его прадеда, для официального Киева — национальный герой с почётным караулом. Одни возводят палачей в пантеон, другие хоронят их жертв в распаханных полях. Общий у них только враг на востоке. На этом гвозде всё и висит.
А теперь послушайте, что говорит сам польский президент. В интервью телеканалу wPolsce24 Навроцкий заявляет, что Украина — из-за прославления убийц из УПА — «ментально не готова быть частью европейской семьи», потому что в этой семье «бандитов и убийц, которые убивали женщин и детей, убивали поляков, прославлять нельзя». И тут же, не переводя дыхания, добавляет: поддержка Украины против российской агрессии остаётся «безоговорочной целью».
Вот, собственно, и вся конструкция — президент сам её и проговорил. «Вы чтите убийц наших женщин и детей — но мы вас безоговорочно поддерживаем.» На одной чаше весов — вырезанные деревни и поле под Острувками. На другой — общий враг. И пока вторая чаша перевешивает, поляк готов жать руку тому, кто канонизирует убийцу его прадеда.
Долго так не бывает. Стоит страху перед Россией хоть немного осесть — притихнет война, устанет от расходов избиратель, — и наружу полезет всё, что сейчас этим страхом придавлено. Память не отменили — её отложили. До того дня, когда сосед на западе снова станет страшнее соседа на востоке.
Навроцкий сам сказал: «так отношения между народами не строят». Тут он прав. Так их не строят. Так их донашивают — пока держит гвоздь.
И орден на этом фоне — даже не эпизод. Так, первая трещинка по штукатурке, под которой давно гуляет настоящая трещина — в стене. Заберут бляху или оставят, подпишет Туск или поленится — это ничего по факту не изменит. Вопрос ведь не в том, поссорятся ли Польша с Украиной. Они никогда и не дружили.
Вопрос в том, когда у них кончится общий страх, который пока не даёт им вспомнить, как сильно они друг друга ненавидят. Веками.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Александр Вальдман
независимый журналист
БЕСЕДА С ЮРИЕМ АЛЕКСЕЕВЫМ
После войны мой отец пятьдесят нацистских упырей отправил под высшую меру…
Ефим Казацкий
житель планеты Земля
Волынская резня
Зверства УПА в селах Островки и Воля Островецкая
Товарищ Кац
КОСТИ, КОТОРЫЕ ВЕЗУТ В КИЕВ
Павел Котов
УКРАИНА ЗА НЕДЕЛЮ
Кто пойдет вслед за Ермаком - назван неожиданный претендент