Глобальный мир, глобальное мышление. Мы часто слышим эти выражения. Но, как и любая организационная структура, по сути своей глобальный мир — строго иерархичная структура.
 
И во главе ее на сегодняшний день стоит Pax Americana, или «Американский мир», и, как любой социокультурный феномен, он имеет свои особенности, полученные в ходе своего зарождения и развития. В основе «Американского мира» лежит сознание американского иммигранта. Это «мир» — мир иммигрантов. Люди, пересекая океан, сознательно порывали с прошлым и своими корнями. Это был готовый материал для знаменитого американского «плавильного котла».
 
Еще одна особенность иммигрантского мышления — стихийная революционность, ведь отрыв от корней предусматривает отторжение опыта предыдущей жизни: вступая в новый мир, иммигрант вынужден отречься от «старого мира», отряхнуть его прах со своих ног, как поется в «Марсельезе».
 
Концепция «плавильного котла» дала прекрасные результаты в США. Возможно ли распространить ее на пространство Европейского союза, а тем более на весь остальной мир — вопрос открытый.
 
Есть еще социокультурная концепция — «Русского мира». Она тоже сложилась исторически: Россия (в различных ипостасях) разными путями вбирала в себя территории с традиционно проживающими этносами. Которые не собирались отказываться от своих корней и предыдущего культурного наследия.
 
Таким образом внутри «Русского мира» появлялось все больше других «миров». Наиболее полным и образным синонимом «Русского мира» является «русская матрешка». Внутри матрешки, конечно, происходили и ассимиляционные процессы, но с течением времени внутри матрешки некоторые этносы дорастали до наций со своей интеллигенцией, письменностью, высокой культурой — и зачастую своим видением будущего вне «матрешки».
 
Ничто не идеально и не вечно, и «русская матрешка» давала трещину, и в ней переставало быть тепло и уютно. И тогда миру являлись новые большие и маленькие «миры» со своими индивидуальностями и особенностями.
 
Но любопытна одна особенность этих новых «миров». Они в своем развитии берут на вооружение концепцию «романтического национализма». Популярную в Европе в середине 19-го века — «одна страна, один народ, один язык».
 
В наше время и в сегодняшнем исполнении эта концепция предусматривает создание не просто унитарного государства, а создание унитарного государства радикального и фундаменталистского типа, на территории которого любое проявление иноязычия и инокультурья беспощадно подавляется.
 
Последний и самый страшный пример — события на Украине.
 
Хотя, возможно, все эти социокультурные модели и не пригодятся. И вопрос объединения в глобальный мир, перефразируя Бисмарка, «будет решаться не за столом переговоров, а на полях сражений — железом и кровью». Риторика прав человека все тише, а гром пушек и рев ракет все громче.
 
Возможно, именно Европа, пережившая две мировые войны и имеющая богатейшее культурное наследие, предложит свою модель сосуществования стран, народов и культур в глобальном мире.
 
Если успеет, конечно.