АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЭСТОНИЯ
Сегодня
Алла Березовская
Журналист
НА УДО – НЕ ХО-ХО…
Сергей Середенко. Звонок из Вируской тюрьмы
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Когда закончилось получасовое судебное заседание, на котором решался вопрос о возможности выхода по условно-досрочному освобождению (УДО) заключенного Вируской тюрьмы Сергея Середенко (осужден за «поддержание направленных против ЭР отношений по ст 235 прим ч.1), судья, выдержав паузу, строго спросила:
— Ну что, Середенко, будете еще сотрудничать с Россией?
— Ваша честь, я — правозащитник, я могу делать все, что не запрещено законом, — ответил подсудимый, уже отбывший за свои убеждения 5 лет лишения свободы из 5 с половиной, определенных ему в 2021 году Харюским судом…
Этот разговор проходил 30 января в Вируском уездном суде, а на следующий день Сергей позвонил мне и рассказал подробности:
«Решение суда по УДО будет вынесено 13 февраля, а вообще сама эта процедура носила довольно символичный характер, потому что я, собственно говоря, выступаю ледоколом. Я — первый из политзаключенных новейшего времени (лавры Кингисеппа не собираюсь себе присваивать), у которых подходит срок освобождения, и будет вообще понятно, умеет ли Эстонская республика освобождать досрочно политзаключенных. Здесь крайне сложно придумать, почему — нельзя. Ведем мы себя в заключении в основном вполне прилично, никаких безобразий не совершаем, дисциплинарных взыскания не имеем, активную жизненную позицию демонстрируем…
Я в заключении, например, написал две книги, прошел курсы сантехников, на гитаре год учился играть. Рассказал суду и про свою маму 83 лет, за которой нужно ухаживать. Единственное, что вот местный опер мне все время «рисует» попытку к побегу на моем личном деле. Я пояснил суду, что это его собственное умозаключение. У меня как-то с ним была беседа, где он вывел следущий силлогизм, он меня спрашивает:
— Ты ведь свою вину не признаешь?
— Нет! — честно отвечаю я.
— Ага! Это значит, ты считаешь, что твое место не в тюрьме? — продолжает опер.
— Да! — также честно соглашаюсь я.
— А это значит, что при первой возможности ты отсюда сделаешь лыжи! — удовлетворенно записывает опер свои умозаключения.
Так на моем деле появилась метка о склонности к побегу. Это, в общем-то довольно неудобная вещь, причем, физически неудобная, потому что, когда тебя вывозят — в больничку или еще куда, то тебе на ноги еще кандалы надевают. А это как бы… Походка гейши это не то, что я отрабатывал всю свою жизнь.
Дальше, на что я указал, напомнив, что прокуратура-то изначально просила мне 5 лет заключения, а их я уже отсидел. Дополнительных полгода тогда на суде мне набросила судья Асе, которая сейчас стала Генеральным прокурором ЭР. Понятно же. Почему теперь прокуратура тоже считает, что мне нужно сидеть 5.6 лет…
Судья смотрит и говорит:
— Нет-нет, что вы! Это мнение прокуратуры подписано не прокурором Асе…
— Ага!... — смеется.
Дальше, я смогу указать на то, что Эстонская Республика просто не знает, что ей делать с политзаключенными в тюрме. У них есть пакеты для перевоспитания алкоголиков, наркоманов, воров…, а что делать с «политическими»? Мне трижды прописывали душеспасительные беседы. Я писал на имя начальство, чтобы они хотя бы подумали перед началом такого собеседования — а чего вы хотите от меня? Я просто хочу напомнить, что у нас Конституция запрещает заставлять кого-то менять свои убеждения. Если вы хотите поменять мои убеждения, то будьте остороны, чтобы не вступить на неконституционный путь.
Результат от моего письма был совершенно неудовлетворительный, потмоу что первая социальная работница просто наврала, что провела со мной какие-то беседы, вторая наврала, что я отказался от этих бесед. И только третья мужственная дама помотрела, о чем мы должны беседовать. О ценностях.
— Скажите, какие у вас жизненные ценности? — поинтересовалась она, приготовившись записывать.
— Ценности? Права человека, — искренне говорю я.
— А какой у вас круг общения? — продолжаем моя собеседница
— В основном правозащитники и академические работники, — на стал скрывать я и этот факт в своей биографии. На что не так?
Чего мне не дала сделать судья, рассматривала мое ходатайство об УДО судья из Ракверского дома, я счел это добрым предзнаменованием, т.к. сам родился в этом городе, у меня там бабушка с дедушкой похоронены, это моя родина.
Я подготовил какое-то эссе на тему того, что начало меняться на волю за время моего пребывания в тюрьме. А у нас в Эстонии кое что насало меняться, самые знаменитые юристы у нас начали, что называется «катить баллон» и на охранную полицию, и на государственную прокуратуру о том, что придумываются какие-то совершенно алогичные составы преступлений и это связано с несколькими скандалами.
Самые громкие из которых скандалы с оправданными государственным судом бывшими полицейскими чиновниками. По коррупции. Второй скандал бы связан с партией Исамаа, которая тоже привлекли к уголовной отвественности. Но факт тот что что самые громкие имена в эстонской юриспруденции среди которых канцлер юстиции, председатель верховного суда и т.д. очень изветсные приясяжные адвокаты которые говорят, что ребята вы там явно прегнули палку. Понятно что речь идет только об эстонцах, о русских речь не идет вообще, но сама тенденция она какаято злдрровая, я пытался об этом госорвить на суде, но мне не позволили этого сделать, предложив политику здесь проповедовать, после чего я законопослушно замолчал.
Второе чего не дали сделать, это уже мои философские набюдения, я смотрю что так называемая государственная безопасность преватилась для эстонцев в наркотик. И практически ежедневно требует новые дозы, требуют нового разблаченного шпиона. На этот наркотик уже подсели всей страной. Разбираться никто не разбирается ни в чем. В газетах идет откровенное разжигание вражды. Уже просто откровенное. Вот тот стукачок, который настучал на Олега Беседина, он сейчас открыто оправдывает нацизм, утвреждая, что «в таком случае он нацист»…
Сама мысль, что Эстония подсела на все это дело, больше того, этимологически это все очень инетерсно. У эстонцев нет слова безопасность в нашем понмиании, у них есть слово (…) «уютность» и слово (…) «состояние смелости».
Вот вспомни кота Леопольда и таблетку озверина, вот собственно по одной такой таблетке в виде очередного разоблаченного врага народа, эстонцы уже должны в день принимать. Вот эта мысль тоже в суде не прошла и не вызвала понимания.
— Прости, Сергей, а в связи с чем ты на суде по своему УДО решил развивать эту тему?
— В связи с тем, что Обществу практически не докладывают обстоятельства дела … Для меня резульат моего УДО очевиден. Меня не выпустят. У меня не было задачи очаровать судью, не было задачу чего-то не испортить или сделать какие-то политические заявления, которые точно не пройдут. Моя задача была натолкнуть судью, на тот ход мысли… Когда она задает вопрос: «Ну что, Середенко, будете еще сотрудничать с Россией», это значит, что у нее в мозгах стоит запрет на сотрудничество с Россией. Но это не мысли юриста. Для этого не учатся 5 лет в Тартусском университете, это не мышление судьи. Судья должны мыслить категориями — запрещено законами или не запрещено. А это уже по каким-то понятиям идет разговор, о чем я и пытался каким-то образом донести судье.
Это были те мысли, которые я не смог озвучить, хотя и хотел. Все заседание было довольно длинное — 25 минут, предыдущее заседание по УДО в октябре 2024 года длилось всего 10 минут.
Из хороших новостей. В качестве подарка соверешенно неожиданного, меня вчера допустили на баскетбол, я смог поиграть. Это был настоящий праздник души, побегать — это уже было счастье.
Второе, у меня практически все готово к теплично-дачному сезону — у меня заготовлены семена с прошого года, поэтому скоро начну компанию по посадкам. Так что мне есть чем заняться в ближайшие полгода.
Вот я выйдут на волю, восстановлю свой Фейсбук. Там запишу свой статус — состою в отношениях против ЭР. Срок мой официально заканчивается 3 сентяюря
Что передать Саше? Я его люблю как старшего брата… Ну что тут скажешь? Трубку повешу — выматерюсь…
— Ну что, Середенко, будете еще сотрудничать с Россией?
— Ваша честь, я — правозащитник, я могу делать все, что не запрещено законом, — ответил подсудимый, уже отбывший за свои убеждения 5 лет лишения свободы из 5 с половиной, определенных ему в 2021 году Харюским судом…
Этот разговор проходил 30 января в Вируском уездном суде, а на следующий день Сергей позвонил мне и рассказал подробности:
«Решение суда по УДО будет вынесено 13 февраля, а вообще сама эта процедура носила довольно символичный характер, потому что я, собственно говоря, выступаю ледоколом. Я — первый из политзаключенных новейшего времени (лавры Кингисеппа не собираюсь себе присваивать), у которых подходит срок освобождения, и будет вообще понятно, умеет ли Эстонская республика освобождать досрочно политзаключенных. Здесь крайне сложно придумать, почему — нельзя. Ведем мы себя в заключении в основном вполне прилично, никаких безобразий не совершаем, дисциплинарных взыскания не имеем, активную жизненную позицию демонстрируем…
Я в заключении, например, написал две книги, прошел курсы сантехников, на гитаре год учился играть. Рассказал суду и про свою маму 83 лет, за которой нужно ухаживать. Единственное, что вот местный опер мне все время «рисует» попытку к побегу на моем личном деле. Я пояснил суду, что это его собственное умозаключение. У меня как-то с ним была беседа, где он вывел следущий силлогизм, он меня спрашивает:
— Ты ведь свою вину не признаешь?
— Нет! — честно отвечаю я.
— Ага! Это значит, ты считаешь, что твое место не в тюрьме? — продолжает опер.
— Да! — также честно соглашаюсь я.
— А это значит, что при первой возможности ты отсюда сделаешь лыжи! — удовлетворенно записывает опер свои умозаключения.
Так на моем деле появилась метка о склонности к побегу. Это, в общем-то довольно неудобная вещь, причем, физически неудобная, потому что, когда тебя вывозят — в больничку или еще куда, то тебе на ноги еще кандалы надевают. А это как бы… Походка гейши это не то, что я отрабатывал всю свою жизнь.
Дальше, на что я указал, напомнив, что прокуратура-то изначально просила мне 5 лет заключения, а их я уже отсидел. Дополнительных полгода тогда на суде мне набросила судья Асе, которая сейчас стала Генеральным прокурором ЭР. Понятно же. Почему теперь прокуратура тоже считает, что мне нужно сидеть 5.6 лет…
Судья смотрит и говорит:
— Нет-нет, что вы! Это мнение прокуратуры подписано не прокурором Асе…
— Ага!... — смеется.
Дальше, я смогу указать на то, что Эстонская Республика просто не знает, что ей делать с политзаключенными в тюрме. У них есть пакеты для перевоспитания алкоголиков, наркоманов, воров…, а что делать с «политическими»? Мне трижды прописывали душеспасительные беседы. Я писал на имя начальство, чтобы они хотя бы подумали перед началом такого собеседования — а чего вы хотите от меня? Я просто хочу напомнить, что у нас Конституция запрещает заставлять кого-то менять свои убеждения. Если вы хотите поменять мои убеждения, то будьте остороны, чтобы не вступить на неконституционный путь.
Результат от моего письма был совершенно неудовлетворительный, потмоу что первая социальная работница просто наврала, что провела со мной какие-то беседы, вторая наврала, что я отказался от этих бесед. И только третья мужственная дама помотрела, о чем мы должны беседовать. О ценностях.
— Скажите, какие у вас жизненные ценности? — поинтересовалась она, приготовившись записывать.
— Ценности? Права человека, — искренне говорю я.
— А какой у вас круг общения? — продолжаем моя собеседница
— В основном правозащитники и академические работники, — на стал скрывать я и этот факт в своей биографии. На что не так?
Чего мне не дала сделать судья, рассматривала мое ходатайство об УДО судья из Ракверского дома, я счел это добрым предзнаменованием, т.к. сам родился в этом городе, у меня там бабушка с дедушкой похоронены, это моя родина.
Я подготовил какое-то эссе на тему того, что начало меняться на волю за время моего пребывания в тюрьме. А у нас в Эстонии кое что насало меняться, самые знаменитые юристы у нас начали, что называется «катить баллон» и на охранную полицию, и на государственную прокуратуру о том, что придумываются какие-то совершенно алогичные составы преступлений и это связано с несколькими скандалами.
Самые громкие из которых скандалы с оправданными государственным судом бывшими полицейскими чиновниками. По коррупции. Второй скандал бы связан с партией Исамаа, которая тоже привлекли к уголовной отвественности. Но факт тот что что самые громкие имена в эстонской юриспруденции среди которых канцлер юстиции, председатель верховного суда и т.д. очень изветсные приясяжные адвокаты которые говорят, что ребята вы там явно прегнули палку. Понятно что речь идет только об эстонцах, о русских речь не идет вообще, но сама тенденция она какаято злдрровая, я пытался об этом госорвить на суде, но мне не позволили этого сделать, предложив политику здесь проповедовать, после чего я законопослушно замолчал.
Второе чего не дали сделать, это уже мои философские набюдения, я смотрю что так называемая государственная безопасность преватилась для эстонцев в наркотик. И практически ежедневно требует новые дозы, требуют нового разблаченного шпиона. На этот наркотик уже подсели всей страной. Разбираться никто не разбирается ни в чем. В газетах идет откровенное разжигание вражды. Уже просто откровенное. Вот тот стукачок, который настучал на Олега Беседина, он сейчас открыто оправдывает нацизм, утвреждая, что «в таком случае он нацист»…
Сама мысль, что Эстония подсела на все это дело, больше того, этимологически это все очень инетерсно. У эстонцев нет слова безопасность в нашем понмиании, у них есть слово (…) «уютность» и слово (…) «состояние смелости».
Вот вспомни кота Леопольда и таблетку озверина, вот собственно по одной такой таблетке в виде очередного разоблаченного врага народа, эстонцы уже должны в день принимать. Вот эта мысль тоже в суде не прошла и не вызвала понимания.
— Прости, Сергей, а в связи с чем ты на суде по своему УДО решил развивать эту тему?
— В связи с тем, что Обществу практически не докладывают обстоятельства дела … Для меня резульат моего УДО очевиден. Меня не выпустят. У меня не было задачи очаровать судью, не было задачу чего-то не испортить или сделать какие-то политические заявления, которые точно не пройдут. Моя задача была натолкнуть судью, на тот ход мысли… Когда она задает вопрос: «Ну что, Середенко, будете еще сотрудничать с Россией», это значит, что у нее в мозгах стоит запрет на сотрудничество с Россией. Но это не мысли юриста. Для этого не учатся 5 лет в Тартусском университете, это не мышление судьи. Судья должны мыслить категориями — запрещено законами или не запрещено. А это уже по каким-то понятиям идет разговор, о чем я и пытался каким-то образом донести судье.
Это были те мысли, которые я не смог озвучить, хотя и хотел. Все заседание было довольно длинное — 25 минут, предыдущее заседание по УДО в октябре 2024 года длилось всего 10 минут.
Из хороших новостей. В качестве подарка соверешенно неожиданного, меня вчера допустили на баскетбол, я смог поиграть. Это был настоящий праздник души, побегать — это уже было счастье.
Второе, у меня практически все готово к теплично-дачному сезону — у меня заготовлены семена с прошого года, поэтому скоро начну компанию по посадкам. Так что мне есть чем заняться в ближайшие полгода.
Вот я выйдут на волю, восстановлю свой Фейсбук. Там запишу свой статус — состою в отношениях против ЭР. Срок мой официально заканчивается 3 сентяюря
Что передать Саше? Я его люблю как старшего брата… Ну что тут скажешь? Трубку повешу — выматерюсь…
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Сергей Середенко
Правозащитник, политзаключенный.
ЗАПИСКИ ИЗ ЭСТОНСКОЙ ТЮРЬМЫ
Только хорошие новости
Сергей Середенко
Правозащитник, политзаключенный.
КАМЕРА СМОТРИТ В МИР. ЧАСТЬ 2
Из Вируской тюрьмы
Сергей Середенко
Правозащитник, политзаключенный.
И ЕЩЕ НЕМНОГО ТОЛЬКО ХОРОШИХ НОВОСТЕЙ
Из Вируской тюрьмы
Алла Березовская
Журналист
ЗИМНИЙ ПРИВЕТ ОТ АЛЛАНА ХАНТСОМА
Из тюрьмы