Русский мир.
Русский.
Мир.

Мирр.
Ррррр!

Мне не нравится это название.

Не то чтобы от него просто оторопь брала и отвращение — нет.
Просто чувствую в нём тяжесть и соловость.

«Русский мир» тяжко бултыхается в ушах, ухает, будто увесистые шаги городового по булыжной мостовой.

Это словосочетание отдаёт потёртой патриархальностью.





Но не светлой, с запахом трав на лугах, а угрюмым насупленным домостроем, вековой окостенелостью. Тяжёлым бронзовым взглядом из-под низко посаженных бровей матёрого купчины, неотрывно следящим за просителем-бедняком, робко мнущимся в передней.

Неподвижностью, невозмутимостью и затхлостью болота отдаёт «русский мир».

Медлительностью.


Встаёт и садится солнце, серебряный смех молодого месяца еле слышно разносится над берёзовыми рощами и прохладными ручьями.

Поёт и шутит с летними облачками озорной евразийский ветер.

И всё так же сонно выглядывает из зарослей борщевика и лопухов потемневший, заросший мхом «русский мир».

Чувствуется, что всё живое, молодое, любопытное, как из ушата обдаётся колким и недовольным взглядом векового сна в пыльном чулане, где стоит массивный ларь с тяжкими овчинами и истрёпанными, засаленными сапогами. Недвижим, нетесним, недоволен.

Бум.
Бум.
Не увернёшься.


Не сметь поднимать глаза. Знать своё место, почитать чины, лобзать мутные стёкла образов, задыхаясь в удушливом ладане.

Свист нагаек, заплаканные девичьи глаза, сытая самодовольная посконность.

Надутый и чопорный двухголовый индюк «русского мира».


Но чу!

Вдруг слышны шаги.

Вначале неуверенные, будто шагающий осматривается, выбирает удобную тропу и приглядывается к попутчикам.

После всё более смелые, упругие, размашистые.

Слыхать, как к шагающим прибавляются всё новые и новые пары ног.


Нестройный топот трансформируется в слаженный ход организованной группы.

Это уже не толпа — это отряд, в его бодрой поступи ощущается понимание верного направления, уверенность в достижении цели и понимание соседнего товарищеского плеча.





Слышен смех, и — постепенно, накатываясь, словно широкая океанская волна, — в пейзаж азартно входит песня.

Даже — Песня.


Это не просто Песня.

Это разговор, это рассказ, это тёплые слова поддержки всем, кто вплетает вязь своей жизни в изящный орнамент потока и веры в общее.

Веры в светлое, несомненно лучшее и правильное будущее.


В нём все и всё, и ещё, и ещё — шум новых фабрик и заводов, дробный перезвон детских садов и школ, любознательный гомон дворцов творчества детей и молодёжи, университетов, олимпиад.

В нём радостный полнокровный рёв космических ракет, рвущих тугую перину атмосферы в неудержимом порыве к скрывающимся в невероятной дали планетам и новым звёздам.

В нём громогласный, сияющий миллионами оркестров, мириадами дружных нот народный хор.

Хор человеков, хор друзей, хор людей одного общего неделимого.


Того, что есть звук и свет, и движение, и жизнь, и цель, и силы к её достижению, и вдох полной грудью, и приятная усталость натруженных мышц, и сладость первого поцелуя.


Дела.
Русского дела.

Мы — люди Русского дела. Мы отрекаемся от мрачного праха прошлого.
Мы.
Идём.
Вперёд.