Это картина художника Сергея Виноградова. Рига. 1930 год. С начала 20 века была традиция к праздникам не только украшать елку, но всю квартиру ранними весенними цветами: гиацинтами, тюльпанами и нарциссами.
 
Детская лошадка присутствует лишь в качестве экспоната — детей у Виноградовых, увы, не было. Считается, что картина написана в квартире художника.

Про квартиру ниже, а пока напомню, что академик русской живописи Виноградов эмигрировал из советской России в Латвию в 1924 году.

Точнее ехал через Ригу на выставку русских художников в США, провел здесь 12 дней, встретился со старыми знакомыми — художниками Богдановым-Бельским и Пурвитисом. Первый эмигрировал еще в 1921 году, второй после окончания Петербургской художественной академии уже давно вернулся в родные края и являлся директором Художественного музея.

Видимо, эти встречи и, конечно, наличие русской культурной среды в Риге, повлияли на решение Виноградова стать невозвращенцем. После грандиозного успеха русской выставки в США, Виноградов остается в Латвии.

Вильгельм Пурвитис помог получить Виноградову разрешение на пребывание и даже приобрел для музея картину, на которой масло едва успело высохнуть: «Небоскребы Нью-Йорка». Видимо, Пурвитис в первую очередь хотел материально помочь старому другу, который оказался в чужой стране спонтанно.

Очень не похожа эта работа на все то, что до и после писал знаменитый художник. Не помню, чтобы «небоскребы» выставлялись в нашем музее.

Помог Пурвитис сделать и визу жене художника Ирине Казимировне Войцеховской, которая оставалась в Москве. Супруга уже привезла с собой коллекцию работ Виноградова, и в 1925 году прошла его первая персональная выставка в Риге.

С этой выставки Пурвитис приобрел для музея еще одну работу художника — «Шоссе». «Теперь мои работы висят рядом с Левитаном!» — радовался Виноградов. Но не только с Левитаном: в рижском музее были работы и Айвазовского, и Маковского, так что Пурвитис умело расширял коллекцию русских мастеров.

Для постоянного заработка Сергей Виноградов открыл художественную студию, а его супруга — салон дамских шляп. Имея хороший вкус, она сама привозила модели из Парижа. Салон пользовался спросом.

Супруги снимали квартиру на бульваре Калпака 10, напротив Академии Художеств. Жили в квартире N 6, под студию в 1932 году арендовали квартиру N 10. Однако в этом доме нет таких арочных окон, как на картине. Возможно, несколькими годами ранее жили в другом месте.

Но именно в этом доме художник умер в 1938 году. Похоронен на Покровском кладбище (в начале 90-х найти его могилу было затруднительно: могильная плита исчезла). Супруга, которая была моложе художника на 16 лет, в начале войны эмигрировала в Канаду.

К слову, везде пишется, что Ирина вышла замуж за художника в 1918 году, но в рижской газете «Сегодня» от 1929 года помещено сообщение о заключении брака между Виноградовым и Войцеховской.

Любимейшим художником Виноградова был Ван-Гог, про которого он говорил: «Чем больше смотрю на Ван-Гога, тем больше поражаюсь и благоговею. Вот розы — какая нежность, ласка. Рисовать розы — большая опасность, соблазн сладости, приторности. Боюсь их рисовать».

Сам Виноградов был и превосходным портретистом, и тончайшим пейзажистом. Говорили, что он любил слушать, как растет трава, пробивая острием своей былинки старую сгнившую листву. Воспел он и латгальский край, чья природа была так похожа на российскую.

Сегодня живопись С. Виноградова продается на зарубежных аукционах за сотни тысяч долларов, а одна работа на Sotheby's была продана за 902 тысячи.

Жаль, что все сокровища «русской коллекции» уже несколько лет убраны из постоянной экспозиции нашего Художественного музея в запасники...

С другими картинами одного из самых известных русских художников имперссионистов можно ознакомиться здесь.