АМЕРИКА ВОЮЕТ :: IMHOclub - Территория особых мнений

США

Вчера

Семён Глухов

АМЕРИКА ВОЮЕТ

Просто не своими руками

Участники дискуссии:

2

2
Последняя реплика:

2 часа назад

Yuri Калифорнийский, Kęstutis Čeponis

Никто в Вашингтоне не скажет вам это прямо, но давайте честно: Украина давно перестала быть страной, которая воюет за себя. Она стала полем, на котором за чужие деньги испытывают чужие технологии — и об этом почти не говорят вслух, хотя всё это подписано, задокументировано, лежит в открытом доступе (например, вот, или вот, вот такое и еще).

Старик был прав, и это бесит

В январе 1961-го один генерал на посту президента вышел и сказал вещь, которую потом тридцать лет старались забыть. Эйзенхауэр предупредил: бойтесь дня, когда государственная политика окажется в плену военно-промышленного комплекса и «научно-технической элиты». Его выслушали, покивали и забыли. А зря — потому что именно это и произошло, только медленнее и тише, чем он думал.

Сегодня в этот комплекс вписалась ещё и Кремниевая долина. И, например, один из игроков — Palantir — сидит буквально в центре украинской системы целеуказания, строя алгоритмы своей работы на реальной крови. Это не теория заговора, это описано в открытых материалах, включая заявления самой компании.

Три недели, которые всё объяснили

В марте 2025 США на неделю выключили Украине разведку — просто чтобы показать, кто здесь главный. Без американских данных Киев моментально ослеп: ни точных ударов, ни картины поля боя. Урок был прочитан — и не в пользу мифа о «суверенной» украинской войне.

Дальше — по накатанной:

• Летом 2025 Трамп сам спросил Зеленского, может ли тот ударить по Москве, если получит оружие большей дальности — вопрос, который говорит больше, чем любая пресс-конференция.

• Осенью того же года США начали давать разведданные для ударов по глубинной энергетике России — то, от чего ещё Байден открещивался как от слишком рискованного шага.

• В январе 2026-го Украина и Palantir запустили Brave1 Dataroom — площадку, где реальные бои превращаются в обучающие данные для боевого ИИ.

Можно, конечно, верить, что это случайность, но сложно.

Одна и та же пьеса, разные актёры

Клинтон двинул НАТО на восток, хотя Кеннан прямо написал в New York Times, что это будет «самой роковой ошибкой американской политики за всю эпоху после холодной войны». Буш в Бухаресте перешагнул через то, что дипломат Уильям Бёрнс в служебной записке назвал «самой яркой из красных линий» для российской элиты — не только для Путина, для всей элиты. Обама, Трамп в первый срок, Байден — каждый добавлял свой кирпичик.

Логика на сто лет старше Бжезинского

Вот что редко произносят вслух: этот сюжет писался не в девяностые и даже не в холодную войну. Ещё британский географ Хэлфорд Маккиндер в начале XX века сформулировал страх, который потом унаследовали США — страх перед союзом Германии и России. Германия даёт индустрию, финансы и технологии. Россия даёт территорию, ресурсы и рынок. Вместе это Хартленд — континентальная глыба, которую невозможно контролировать с моря.

Именно поэтому морской державе — сначала Британии, потом Америке — эта связка всегда была врагом номер один, вне зависимости от того, кто сидит в Кремле или Берлине. С 1917 года, с появления СССР, эта логика работала без остановки: не дать континенту срастись экономически, держать его расколотым через окраинные территории — тот самый Rimland, куда сегодня входит и Украина.

Поэтому идея, что России и Евросоюзу этот конфликт не нужен — не наивность, а почти математика. Европе нужны российские ресурсы, без которых её промышленность медленно, но верно проседает. России нужен европейский капитал и рынок, без которого экономика буксует в изоляции. Единственный, кому этот союз категорически не нужен — тот, кто веками зависел от того, чтобы Евразия оставалась разделённой. Поэтому взрыв «Северных потоков» в 2022-м — не случайность на фоне войны, а логичный удар именно по той самой связке: газ шёл из России прямо в промышленное сердце Европы, обходя посредников. После этого Германия официально отказалась даже обсуждать восстановление трубы — разрыв закрепили не только физически, но и политически.

Полигон был не один

Украина — не первый и не единственный такой эксперимент. Тот же почерк виден на Кавказе: Сакс прямо называет происходящее в Грузии, Армении и Азербайджане «взаимосвязанными дестабилизирующими операциями», организованными американскими и европейскими спецслужбами, чтобы прощупать «мягкое подбрюшье России». Это не спонтанные всплески — это, по его словам, давняя, десятилетиями отработанная практика: расшатать, столкнуть, разъединить, а если получится — сменить власть на управляемую извне.

То же самое видно и в Прибалтике — только там маятник качнулся дальше всех. Сакс называет три волны расширения НАТО не случайностью, а планом, буквально расписанным Бжезинским ещё в 1997 году: Центральная Европа к 1999-му, Прибалтика и Черное море к 2004-му, Украина и Грузия следом. План сработал — а вместе с ним сработал и механизм, который Сакс описывает без обиняков: три крошечные страны получили в свои руки голос всей Европы, посадив своих людей на ключевые дипломатические и военные посты Союза (Каю Каллас на посту главы дипломатии ЕС, комиссара по обороне из Литвы), и теперь толкают континент к войне, которую сами не переживут первыми.

В мае 2026-го Сакс произнёс фразу, которая должна была стать заголовком газет, но прошла почти незамеченной: Прибалтика сейчас — самое опасное место на планете, опаснее линии фронта на Украине, войны в Иране и напряжённости вокруг Тайваня. Дроны атакуют территорию России из прибалтийского воздушного пространства, бьют по самолётам российской ядерной триады прямо на аэродромах — под ударом оказывается сама архитектура контроля над ядерным оружием, а не абстрактная «безопасность региона». Объяснение у Сакса простое: сам Киев не может воевать с Россией напрямую, поэтому провоцирует Европу — а самые русофобские страны континента с радостью подхватывают эту провокацию, надеясь, что вслед за Европой в войну втянутся и США.

Логика одна и та же для Тбилиси, Ереванa, Баку, Вильнюса и Киева: не сами народы враждуют между собой, их превращают в инструмент чужой партии — партии, где ставки куда выше, чем судьба отдельной страны на карте. Сакс формулирует это без обёртки: американская система безопасности, выстроенная с 1945—1947 годов, с самого начала имела одну главную задачу — не дать Евразии собраться в единый центр силы, будь то через союз с Германией, Китаем или Ираном. Поэтому фронтов оказалось не один, а сразу три — Россия на западе Евразии, Китай на востоке, Иран на юге — и главный ночной кошмар вашингтонских стратегов, по признанию самого Сакса, это не отдельная Россия и не отдельный Китай, а именно их сближение друг с другом.

Кампания против войны, которая обернулась её эскалацией

Трамп обещал закончить бесконечные войны Америки. Вместо этого 2025 год стал годом самой систематической военной эскалации с 2022 года — просто за закрытыми дверями, вдали от камер. Указ о «раскрытии американского превосходства в области дронов», демонстрации боевых беспилотников в Пентагоне, снятие ограничений на закупки — всё это подписывалось и озвучивалось в открытую, но подавалось публике как нечто рутинное, техническое, скучное. Скучное — потому что так удобнее. Пока обыватель зевает над формулировками указов, где-то далеко испытывается искусственный интеллект, который завтра решит, кто живёт, а кто нет.

Правда, которую не хотят замечать

Тридцать лет Россия предлагала одно и то же — договор о взаимной безопасности, где никто не диктует, а все уважают границы друг друга. Тридцать лет в ответ получала одно и то же — молчание или ультиматум. Потому что Вашингтону не нужна безопасность на равных. Ему нужно превосходство — а это исключает партнёрство по определению. И тем более исключает сближение двух половин Евразии, которое веками было главным геополитическим кошмаром любой морской империи.

Пока американское общество не отвоюет свою демократию у Palantir, у оружейных корпораций, у нефтяных гигантов, лаборатория на украинской земле не закроется. И цену за эту «дружбу» будет платить не тот, кто её навязал.