Лето 1982 года — я, отслуживший свой первый год, лечу в первый армейский отпуск к отцу в Краснодар.

Батя встречает в аэропорту, оглядевши мои джинсы и майку: — А форма — в чемодане?

Я: — Да нет. Зачем мне форма, я ж в отпуске...

Батя: — Та-а-ак... Сейчас летишь назад за формой. Пошли...

Тащит меня в воинскую кассу.

В кассе: — Лейтенант, у нас до сентября все билеты проданы...

Батя: — Идём к военному коменданту аэропорта.

У коменданта: — Майор, понимаешь, этот дуралей (показывает на меня) прилетел без военной формы. К отцу, фронтовику! Я ж его в форме ещё ни разу не видел... Сделай доброе дело, майор, отправь его сейчас до Калининграда так, чтобы завтра — назад.

Военный комендант, глядя на меня, как на полное говно: — Прилетел к отцу-фронтовику — и не в форме?.. Чем ты думал!..

Звонит куда-то: — Леночка, у нас там бронь на Калининград ещё висит? Одна осталась? Не отдавай никому, тут одного дурного лейтенанта надо срочно отправить. И обратный билет ему на завтра сделай.

Мне: — Кру-у-угом! Бегом в кассу! Скажешь — от меня.

 
Через сутки, то же место, тот же час. Я, угорая при полном параде (на улице — под 40), обнимаю батю.

Звучит классическое: — А поворотись-ка, сынку, экой ты смешной...

Вижу: бате нравится мой вид. Улыбается довольно, хоть и пытается скрыть.

 
Следующее утро.

Батя: — Одевайся, пошли в гараж, машину будем готовить, завтра поедем на море (Чёрное, кто не знает, от Краснодара до него — 150 вёрст всего). Я напяливаю джинсы...

Батя: — Не-не, товарищ лейтенант! Форму надевай!

Я: — Зачем, пап?

Батя: — НАДО! Я так сказал!

В отличие от современной молодёжи, я с отцом не спорил. В моей юности с отцами спорить было не принято.

Надеваю свой «парад», идём в гараж. По дороге размышляю, зачем мне в гараже — погоны? Кем мне там командовать, кроме себя? Папкой — не по чину, он — капитан...

Входим с батей на территорию гаражного кооператива. А на дворе — суббота, главный мужской «гаражный день» Советского Союза. То есть все мужики в сборе.

Проходим торжественно по центральной «улице». Со всех сторон: — Жора, это — кто, твой сын? Юрка? Тот самый? Мы ж его шкетом последний раз видели, промеж ног пробегал, не цепляясь... Твою мать, УЖЕ ОФИЦЕР!

Мой папка аж светится от удовольствия...
 
 
Справочка: этот гаражный кооператив был в 1960-е годы построен СПЕЦИАЛЬНО для ветеранов Великой Отечественной войны. То есть все мужики там были — заслуженные, орденоносные, поносившие военную форму в самые трудные для моей Родины годы. Обильно полившие своей кровью дорогу от Москвы и Волги до Берлина... Выжившие...
«Сборы» и «подготовка» для поездки на море заняли три минуты — завести и выгнать машину из гаража. И машина (21-я «Волга»), и снаряжение (палатка, примус, пайка и прочее) давно уже лежали в багажнике. Батя давно меня ждал...

А потом мой батя выволок из гаражной ямы 20-литровую бутыль виноградного вина собственного изготовления (я пытался помочь, батя пресёк — форму испачкаешь!), накрыл в гараже «поляну», подтянулись мужики со своими стаканами и закусью... Сидели до глубокой ночи...

А я, несмотря на июльскую жару, даже пуговку на рубашке не расстегнул. Так и сидел с ними при полном параде, расправив плечи. Потому что они глядели на меня, офицера Советской армии начала 1980-х, и вспоминали себя такими же — юными сержантами, лейтенантами, майорами начала 1940-х...

Никогда не забуду...

 

Ну, за Советскую (Рабоче-крестьянскую Красную) армию! Ей сегодня — 100 лет! Никогда и нигде в мире не было армии сильнее и лучше, чем та, в которой мне повезло послужить.

Горжусь!