По левую руку от меня лежат воспоминания замечательного человека, настоящего героя партизанского движения Великой Отечественной войны Василия Макаровича Кононова. Я жалею, что не начал читать его воспоминания раньше. На обложке — мужественное лицо простого парня из крестьян. Обращает на себя внимание простой и прямой взгляд: он не будет лукавить и изворачиваться.

Физиогномика имеет значение. Человек, проживший героическую жизнь, полную опасностей, с честью вышедший из всех трёх войн, которые он вёл на совесть против превосходящих сил противника.

Этот противник — нацистские оккупанты и особенно местные коллаборационисты, которые преследовали антифашистов-подпольщиков яростно, беспощадно, подобно охотничьим собакам — они-то в отличие от пришлых немцев, знали, где кто и как живёт и какую идеологию исповедует.

Ему пришлось принять единственно допустимое в условиях боевых действий решение — наказать предателей-прислужников немецких захватчиков, выдавших группу партизан на верную расправу в деревне Малые Баты и получавших вооружение от немцев. Военно-полевой суд партизан, допустимый в контексте той реальности, вынес приговор бандитам и карателям, сначала приютившим партизан, а затем донесшим на них своим немецким кураторам.

Это первый в мире (насколько я знаю) случай, когда партизана-антинациста осудили на уровне финальной стадии европейского правосудия (Большая палата Европейского суда) под предлогом того, что, например, «Кононов проявил запрещенное международным правом предательство и вероломство, переодевшись в немецкую военную форму».
 
Верхом цинизма является отрицание судом того, что «Кононов не мог предвидеть, что его действия будут впоследствии квалифицированы как преступление, указав, что в момент совершения действия Кононова являлись преступлением, которое определено с достаточной доступностью и предсказуемостью законами и обычаями войны».
 
«Три моих войны» — название воспоминаний честного и порядочного человека, пускавшего под откос вражеские поезда и осуществлявшего диверсии против нацистских карателей, а после войны боровшегося с реваншистско-бандитским подпольем, окопавшимся в лесных массивах и «героически» сражавшимся с населением колхозов и совхозов.

Третья война оказалась самой затяжной. Однако окончательное слово принадлежит суду истории. Имя Кононова, без сомнения, стоит в одном ряду с именами Самсона, Ошкална, Судмалиса, Казея, Машерова, Ковпака, а вот в одном ряду с кем стоят имена осудивших его — вопрос более чем риторический.
 

---

---