...В чём-то англичан можно понять. У них 300 лет не было никаких особенных потрясений: монархия, капитализм, английский газон... Приелось.

Захотелось движухи — и они радостно проголосовали за выход из ЕС. Мол, давайте ввяжемся, а там разберёмся, что к чему. Не пропадать же, в самом деле, такой замечательной возможности.

Интересно же, что дальше-то будет. А вдруг будет даже лучше?

Я так думаю не только потому, что немало общаюсь с британцами и до некоторой степени их понимаю, но и потому, что примерно в таком настроении я наблюдал развал Советского Союза.
 
Я родился в СССР, вырос в СССР, где жизнь была проста, надёжна, предсказуема и понятна. Конечно, мне было очень интересно посмотреть, что будет дальше. И подозреваю, что далеко не мне одному.

Ведь никто же не мог предположить, что всё это может обернуться катастрофой. Как ещё совсем недавно развесёлые британцы.

Лицом к лицу лица не увидать — живя в СССР, я не мог понять, что это за страна, ведь всё познаётся в сравнении, а сравнения никакого не было.

По телевизору постоянно транслировали какие-то сводки с полей, какие-то съезды ЦК КПСС, какие-то новости по освоению космоса с видеомостами с околоземных орбит. Всё это казалось таким обыденным и стандартным, что я быстро научился не обращать на все эти сообщения никакого внимания.

Полетели опять в космос — ну и полетели, делов-то...

Однако по прошествии лет я стал всё больше понимать, почему СССР называли сверхдержавой. Это действительно была страна великих достижений. И чем более я начинаю понимать, какой могучий механизм был создан, тем более я удивляюсь, как быстро его удалось поломать.

Ломать, конечно, не строить, но огромный дом тоже ведь так просто не сломаешь, надо приложить знания и усилия. И они, конечно, были старательным образом приложены.





А вот что я увидел в «Космической долине» во французской Тулузе, столице европейской аэрокосмической отрасли, где собирают самолёты марки Airbus и делают много чего ещё.

«Космическая долина» — это такой большой инфраструктурно-научный комплекс, куда французы стараются привлекать самые передовые компании и научные коллективы отрасли. Помимо офисов и лабораторий, есть там и развлекательный центр с несколькими 3D-кинозалами, и познавательный парк с макетами солнечной системы, пусковой установки ракеты Ariadna и в некотором смысле музеем космонавтики.

«В некотором смысле» — потому, что на фоне Смитсоновского музея космонавтики в Вашингтоне здесь, конечно, всё намного скромнее. Впрочем, французы явно и не старались создать именно музей, со скафандром Гагарина и реальными ступенями ракет. Всё это есть в Вашингтоне, кому интересно, можно съездить посмотреть.

Французы явно ставили перед собой другую задачу — в простой и доступной форме напомнить основные факты развития отрасли и воздать дань первопроходцам, чтобы попадающие туда были, так сказать, «на одной частоте» и не путались в каких-то фундаментальных фактах.

Так вот, центральным экспонатом всей этой познавательной системы является... Орбитальная станция МИР. Та самая, трансляции с которой в 80-х годах я считал таким обыденным делом.

Французы постарались максимально детально воссоздать этот инженерный шедевр. Все надписи сделаны на русском языке, и никакого перевода на другие нет — как и полагается законодателю.

Снаружи красуются красные надписи блоков «Кристалл», «Квант», «Мир», внутри — пульты с надписями «УМЗ 12-34», «ОМЭЛ 3» и т.д. Фоном в динамиках крутятся фрагменты записей переговоров космонавтов с Землёй на русском же языке.

Скажу честно, не ожидал я такого увидеть в Европе.

Причём международная станция МИР — далеко не единственная отсылка к советским достижениям. Кажется, что вообще вся выставка посвящена по большей части советской космонавтике.

Очень много текстовой и визуальной информации посвящено различным впечатляющим фактам: сколько запусков ракет было произведено, чтобы вывести станцию на орбиту, сколько каждый из космонавтов (поименно!) провёл на орбите и по скольку раз — и так далее.

Полагаю, фотографии говорят сами за себя.

В общем, позабыв про званый ужин с деликатесами и музыкальным представлением, я больше часа ходил по разговаривающей по-русски космической станции, погружался в ту, давно канувшую жизнь гордого советского человека и с сожалением думал: «Такую страну развалили...»