Байка автора №22 тут

Автор №23


Ноябрь 1983 года, шесть с копейками утра, суббота. Я бегу шестикилометровый марш-бросок, я – старший лейтенант Советской армии. По ляжке шлепает полевая сумка, по заднице – съехавшая кобура с пистолетом, по позвоночнику стучат два автомата АК-74.

Лейтенант Эдельштейн

Рядом пыхтит сосед по офицерской общаге – лейтенант Мишка Эдельштейн. У него на спине – три автомата. Впереди нас по замерзшим лужам тяжело бухают кирзовыми сапогами наши два взвода – первый (Мишкин) и второй (мой).

Наша с Мишкой задача – чтобы наши взводы пробежали эти 6 км «в норматив». Иначе комбат тренировками замучает – спортсмен, блин, попался, не повезло. А поскольку взвод должен прибежать к финишу в полном составе, мы, как отцы-командиры, тащим автоматы своих ослабевших солдатиков. Иногда крепким матом подгоняем отстающих. С неба сыплется крупа с дождем, скользко, скучно…

Чтобы как-то развлечься, я начинаю выносить Мишке мозг. Мишка – кадровый «летёха», что редкость – еврей и кадровый. Причем, офицер в третьем поколении. Его дед еще в гражданскую геройствовал с Троцким. Отец – орденоносный ветеран Великой Отечественной, Берлин брал. И Мишка подался по стопам своих предков сознательно. Служит он умело и честно. Солдаты — уважают, начальство ценит. А я – в армии человек временный. Призвали после гражданского вуза на два года. Мой срок заканчивается через пару недель…

— А скажи, Миха, сколько тебе служить-то осталось? – пыхтя, спрашиваю я.

— Еще 20 лет, — не подозревая подвоха, докладывает Мишка.

— Мно-о-ого… А мне через пару недель – на дембель. Домой поеду. А знаешь, Мишка, что я на дембеле буду делать каждую субботу?

— Ну… — выдыхает Мишка.

— А буду я каждую субботу заводить будильник на 6 утра, специально просыпаться и думать о тебе. Дескать, я вот тут в теплой кроватке, а Мишка Эдельштейн в этот самый момент бежит марш бросок. Все 20 лет буду каждую субботу в 6 утра ставить будильник, просыпаться и думать о тебе… Что я тут в кроватке нежусь, а мой кореш Мишка уже бежит. В дождь и снег… А потом я буду переворачиваться на другой бок и спать дальше.

— Гад ты, — выдыхает Мишка.

— А вставать на гражданке по субботам я буду в 11, — мечтательно развиваю я тему, — Моя мама по субботам вку-у-усные оладушки печет. И я их люблю кушать с малиновым вареньем. И запивать «кака-а-авой»...

Слова «какава» Мишка не выдерживает. Со словами «ну ты и сука», он на бегу пытается врезать мне пендаля под зад. Я уворачиваюсь, он поскальзывается и падает. Его фуражка летит в канаву, три автомата с грохотом бьют по загривку. Я отлавливаю в канаве его фуражку, помогаю встать, беру один из трех его автоматов на себя. Мы бежим дальше.

— Извини, — говорю, — Мишка. Я это так, неудачно пошутил.

— Забыли, — мрачно цедит Мишка…

Мы с Мишкой – закадычные друзья. Наши койки в офицерской общаге стоят рядом. Я старше Мишки на год и на одну звезду (я уже – старлей), но именно он, кадровый офицер, учил меня, неумелого «двухгодичника», служить в армии… Сейчас полковник украинской армии в отставке Михаил Эдельштейн – хозяин небольшой телекоммуникационной компании во Львове. Недавно нашли друг друга в Фейсбуке, переписываемся, 30 лет прошло...

Младший лейтенант Поточкин

Чтобы стать в советской армии младшим лейтенантом, надо было очень постараться. Дело в том, что военные училища выпускали сразу лейтенантов. И потому стать младшим можно было только одним способом – быть разжалованным.

Младшему лейтенанту Коле Поточкину было за сорок. Он прошел целую эпопею разжалований. Когда-то он успел побывать майором, но потом что-то внутри Коли переклинило, и он пошел вниз по лестнице званий. Майор – капитан – старлей – летеха и, наконец – младший лейтенант. «Микромайор», как ласково говорили товарищи. Вообще, другого бы давно выгнали из армии, но Колю ценили. Коля был начфин – военный бухгалтер. Его ценили, как финансового гения дивизии.

А за что его регулярно понижали в звании? Был у Коли один «бзик». Раз в месяц он напивался и делал «ночной обход». Этот «обход» выглядел так: Коля являлся в штаб дивизии, вваливался ко всем дежурным по очереди и громогласно командовал: «Что за х…ня? А ну доложите!» Обойдя так всех оперативных дежурных дивизии, он являлся в офицерскую общагу и заканчивал «обход» там.

Что надо было делать в случае, когда в твоей комнате появлялся мл. лейтенант Поточкин и требовал «доложить»? Привстать на кровати и командным голосом гаркнуть: «Лейтенант такой-то, нахожусь на отдыхе». Коля командовал «продолжайте» и уходил.

Если ему не докладывали, Коля стоял в дверях и повторял приказание «доложить» до тех пор, пока ему не «докладывали». Обойдя все комнаты, он ложился спать. К этому все у нас привыкли. А по утрам Коля еще раз аккуратно обходил все комнаты и лично перед каждым извинялся, дескать, «простите, я вас вчера побеспокоил…».

Но случилось страшное. К нам в дивизию приехала огромнейшая и высоченная комиссия из Генштаба. Проверяющих было так много, что нескольким майорам не хватило места в гостинице – их подселили в пустующие комнаты нашей общаги. И надо было такому случиться, что как раз в ту ночь у младшего лейтенанта Поточкина был запланирован «ночной обход»…

…Когда на грохот прибежали остальные обитатели общаги, комната приезжих майоров выглядела так, как будто в нее попал фугас. Поломанные стулья, перевернутые кровати, три красных потных майора в трусах и младший лейтенант Поточкин в разорванной в клочья форме с ножкой от стула в руке – в углу, как загнанный зверь. «Доложите! Доложите, суки!» – кричал Поточкин...

Майоры, когда в 2 часа ночи «микромайор» Коля потребовал у них «доложить», страшно осерчали и долго пытались Колю вышвырнуть. Они не знали, что Коля был штангистом и когда-то даже выступал на союзных соревнованиях от ЦСКА. Невысокого роста, он имел шею толщиной с женскую талию. Не разглядели в темноте майоры бычьего здоровья Коли...

«Что делать с ним, — спросили уставшие майоры. – А вы ему доложите, — посоветовал саперный капитан Сашка. – Что доложить? – Известно что: майор такой-то нахожусь на отдыхе и так далее…» Майоры немного еще поматрились и «доложили», все по очереди — младшему лейтенанту. Коля скомандовал «продолжайте» и ушел спать. А утром, как обычно, он обошел все комнаты и перед каждым извинился.

В дивизии был страшный скандал. Майоры накатали каждый по рапорту, потребовали уволить Колю из армии или понизить в звании. Но кто же уволит хорошего бухгалтера? А ниже младшего лейтенанта понизить офицера в звании уже нельзя. В мирное-то время…


Старший лейтенант Яроцкий

Серегу Яроцкого в общаге звали «Серега Афганец». Когда я пришел служить в ноябре 81-го, афганская война едва началась. В те времена молодые кадровые офицеры Советской Армии горели энтузиазмом – повоевать. Одурев от гарнизонной тоски, половина из них написала рапорты с просьбой направить в Афганистан. Тогда эта война казалась им короткой, победоносной и героической.

Написал и Серега. Получил предписание, но перед самым отъездом устроил «отвальную», в процессе которой выпал из окна второго этажа и сломал ногу. Афган ему, конечно, отменили – в гипсе, что ли воевать?

Через три месяца нога срослась, Серега еще раз упросил начальника отдела кадров дивизии выдать ему предписание на войну. Получил. Но в процессе «отвальной» подрался с соседом-майором (не по злобе, а от широты души). Майор сломал ему челюсть (тоже не по злобе, а от избытка здоровья), и начальник отдела кадров, матерясь на всю дивизию, опять срочно нашел Сереге замену. С тех пор Серега и получил прозвище «афганец». Все это было еще за год до моего призыва, мне это рассказали соседи – объяснили, почему у Сереги кликуха «Афганец».

Я не писал никаких рапортов, но всего через месяц от начала службы получил предписание на эту самую афганскую войну. Дело было как раз перед новым 1982 годом. Надо – так надо. Я съездил домой, отпраздновал НГ, попрощался с семейством – женой и полугодовалой дочуркой… Как сейчас помню, билет до Ташкента у меня был выписан на 13 января, а оттуда уже – армейским «бортом» до Кабула.

Но 9-го января 1982 года вдруг приходит приказ Министра обороны – офицеров-двухгодичников а Афган не брать. Мне срочно – отбой. А вместо меня срочно – злополучного добровольца Серегу-Афганца. На этот раз во время «отвальной» Сереге не наливали. Сам попросил «поберечь» его. Отвалили (берегли, как зеницу ока) и отправили.

А через полгода Серега-афганец прибыл к нам в кресле-каталке. Худой, как скелет, бородой заросший – из 25-летнего парня стал вдруг 70-летним старцем-инвалидом. Только по голосу и узнали. В первом же бою он получил осколок в позвоночник. Сказал нам, что ходить не будет никогда – не хватает примерно 5 см. спинного мозга. Такое не срастается.

Душманы за год войны уже сообразили, что лучше всего минометный огонь вести по антеннам. Антенны – далеко видно, их в землю не закопаешь. А там где антенны — там рядом штаб.

Серега был – связист, как и я.

Байка автора №22 тут