Хотя исходные данные у нас у всех вроде бы одинаковые, и о трагедии в Золитуде, и об отставке Валдиса Домбровскиса, мнения и выводы — разные...
 
Оценка работы правительства и премьера достойна отдельной статьи. Сейчас — об отставке и ее мотивах.
 
Что случилось с Валдисом Домбровскисом? Он действительно решил уйти сам? И действительно потому, что такой порядочный и взял на себя ответственность? Или, может быть, потому что не выдержал и таким образом решил убежать от проблем и ответственности? Ушел сам или его попросили это сделать?
 
Думаю, что на все эти вопросы ответ может быть положительным и отрицательным одновременно. Потому что начинается борьба за то, как это историки будут о Домбровскисе говорить. Напишут ли о премьере, который ввел евро, обеспечил историю успеха Латвии и ушел в отставку, показав другим пример, взяв на себя политическую ответственность, как это характерно для развитых демократий. Или Валдис Домбровскис — это премьер, которого прогнал президент, для которого был характерен бухгалтерский и технический стиль управления с отговорками, с затянувшимся застоем, с растущим двоедушием и безответственностью во многих сферах?
 
Я соглашусь, что у сторонников Домбровскиса есть основания его хвалить. Даже не буду пытаться убеждать в противном. Пусть у каждого будет возможность жить в соответствии с его убеждениями и взглядами во всем их разнообразии! Но одновременно я прошу уважать мое право считать собственное мнение самым правильным.
 
Убежден, что премьер уволился не по своей инициативе.Об этом свидетельствует хотя бы то, что совсем незадолго до роковой еженедельной встречи с президентом премьер работал в своем обычном ритме со спокойным взглядом в будущее. Его внезапная отставка стала сюрпризом не только для прочих членов правительства, но и для руководства собственной партии.
 
Посмотрите момент объявления об отставке на видео! Взволнованный премьер сообщает о своем уходе, говорит с нехарактерным для него надрывом в голосе. Выступает противоречиво — говорит одновременно и об ответственности, и о доверии народа к себе.
 
А что президент? Он даже формально не поблагодарил за работу. Зато, как будто посыпая соль на раны, добавил, что еще не одно должностное лицо понесет ответственность за произошедшую трагедию. Все совершенно недвусмысленно.
Что мог сказать президент премьеру наедине? Возможно, показал два сценария. Один, при котором у него будет возможность уйти самому. Другой, при котором президент публично выражает недоверие премьеру, как это в свое время сделал Валдис Затлерс с Иваром Годманисом. Этому сценарию я верю больше всего.
 
В других случаях Андрис Берзиньш, по-моему, не чувствовал себя столь уверенно, но после трагедии ситуация изменилась. Президент ощутил силу в себе и слабость коалиции. До сих пор в стольких интервью президент критически высказывался о правительстве и его беспомощности. О том самом правительстве, которым руководит Валдис Домбровскис. Его самого президент до сих пор вынужден был публично не трогать и даже хвалить, осознавая, каким доверием пользуется премьер в Латвии и за рубежом. Но своего момента Берзиньш дождался и мудро сумел его немедленно использовать.
 
Была ли возможность у Валдиса Домбровскиса остаться во главе правительства дольше? Если бы не трагедия, то возможно, его правительство устояло бы до выборов, правда, думая больше о себе, чем о работе. Но после трагедии общество требовало другого отношения, другого рвения, а не уклончивости, столь характерной для этого кабинета. Необходимы и реальные планы и столь же реальные действия.

Если бы правительство не ушло, обстановка в обществе, требующем сиюминутных недвусмысленных решений и жертв, непрогнозируемо накалилась бы. И тогда было бы недалеко до взрыва. А теперь повестка дня перезагружена: от трагедии к отставке и далее к новому правительству и новым надеждам.