Это шутливое название коктейля, распространенного в гитлеровской Германии образца 1940 года. Тонкий нацистский юмор. Этот напиток, кстати, употребляли персонажи киноэпопеи «Щит и меч» в первой серии «Без права быть собой». И немудрено — вся хваленая Европа была в одном флаконе у фюрера Третьего Рейха, которому та же Европа поставляла материал для штамповки танков, субмарин, военных самолетов. И все это вооружение впоследствии обратилось против нее.

Коллекция вин была на загляденье. От Испании и Португалии до Дании и Норвегии. От Хорватии и Болгарии до Латвии и Эстонии. Фактически к лету 1940 года все эти государства либо находились в зоне влияния Третьего Рейха либо были открыто захвачены и колонизированы — при слабом сопротивлении или полумолчаливой поддержке международного сообщества. Собственно, Третий Рейх и был тем самым международным сообществом, равно как сегодняшние США. Вся Европа консолидировалось в одном винном фужере фюрера для того, чтобы вылиться на восток. Этой цели к 1941 году не скрывал уже никто.

По сути не было никакой второй мировой войны в том каноническом понимании, к которому мы привыкли. Было слияние европейских вин при полном их согласии за редчайшим исключением. Исключение — коммунистическое сопротивление. Кто в Чехословакии всерьез мечтал о свободе отечества в канун позорного преступления Запада 1939 года? Практически только Клемент Готвальд, единственный настоящий патриот, отказавшийся пассивно наблюдать за расчленением новорожденной Чехословакии, которой только вчера успели перерезать версальскую пуповину, а сегодня уже отдавали на заклание. Не в этом ли проявление архетипа Кроноса, пожравшего своих детей?

Кто во Франции всерьез оказывал сопротивление вишистскому режиму и нацистским карателям? Безусловно, французские коммунисты, взявшие на себя ведущую роль в организации антифашистского движения. И — три тысячи советских граждан, оказавшихся на территории Франции (часть которых относилась к ветеранам Гражданской войны в Испании). Конечно же, стоит отметить и белоэмигрантов, которые не колеблясь взяли в руки оружие, радиопередатчик и печатный станок, выступив против зверского гитлеровского режима.

Назовем имена. Борис Вильде, лингвист, этнограф, смелый и отзывчивый человек, штатный сотрудник Музея человека в Париже. Один из самых перспективных студентов-языковедов Тартуского (Юрьевского) университета. Собрал богатую коллекцию фольклорных материалов, связанных с русской историей Эстонии и народностью сету. Писал прекрасные стихотворения. Женился на француженке, перебрался во Францию, без раздумий пошел на фронт, был пленен под Арденнами, бежал из заключения, перебрался тайными тропами в Париж, там возглавил редакцию первой в оккупированной стране антифашистской газеты «Сопротивление» (“Resistance”). Был арестован нацистами и в 1942 году расстрелян вместе с группой единомышленников.
Гайто Газданов. Из осетинской семьи, русский по духу. Тонкий психолог, замечательный писатель, жил во Франции в бедности, терпел нужду. Собственно, абсолютное большинство выходцев из России в послевоенной Франции терпели нужду, издевательства и притеснения. Кем только не работал Гайто Газданов в недружелюбной Франции — скитался как клошар, крутил по ночам баранку, мыл машинные стекла, сторожил всякую ветошь. Но без ложного сомнения в страшные годы нацистского террора он начал сопротивляться врагам. Спасал евреев на квартире жены, переправлял друзей на неоккупированную часть Франции. Вместе с советскими пленными организовал отряд Сопротивления, оказавшийся одним из самых боеспособных и эффективных. Жена его была связной между группами «Русский патриот» и советскими военнопленными, которым посчастливилось бежать из страшного нацистского плена. К счастью, нацисты не вышли на его след.

И много других имен. Славных, заслуженных имен, настоящих героев. Которые болели и за русскую культуру, и за мачеху Францию, и за мир и свободу. Они-то и воевали против того зла, с которым все корпоративные элиты были готовы считаться, более того — были готовы стать добровольными лакеями новых хозяев, которые обезличили европейские народы, придумав для каждого порядковый номер, пропорцию соответствия арийскому эталону и пакет обязанностей, за неисполнение которых предусматривалось наказание согласно порядку.

В этот коктейль могла попасть и Прибалтика. Нацистские войска ступили бы в Ригу и в Таллин так же, как в Париж, Вену, Прагу, Брюссель, Копенгаген, Осло, Амстердам, Варшаву… Для этого все было готово. И кольцо вокруг СССР сомкнулось бы окончательно. У нацистов оказался бы открыт путь к Ленинграду, и война бы затянулась. Но Советский Союз спас честь и достоинство балтийских вождей. Отдать Прибалтику нацистам в их коллекцию «соединенных вин Европы» значило бы пожертвовать тысячами, десятками тысяч жизней. А каждая жизнь, каждая судьба бесценна. Несмотря на прямо противоположные утверждения тех, кто принял нацистскую концепцию как смысл существования.

facebook.com