ЛАТВИЯ. ИСТОРИЯ
Вчера
Илья Дименштейн
Журналист
РУССКАЯ ЛАТВИЯ
Династия настоящих рижских купцов
-
Участники дискуссии:
22 -
Последняя реплика:
3 часа назад
Одно из свидетельств русского следа в истории Риги — роскошные каменные дома на улице Марияс, 9 (напротив Дома Москвы), и Алунана, 2а. Построены на деньги купца 1-й гильдии Михаила Васильевича Нестерова. Ваш автор был хорошо знаком с его внуком — Владимиром Николаевичем Нестеровым.
Есть в Риге дома, которые молчат громче любых табличек. Один — на улице Марияс, 9, напротив Дома Москвы. Другой — на Юрия Алунана, 2а. На первый взгляд ничего общего, кроме возраста и рижского кирпича. А на самом деле — семейная история одной купеческой династии, которую я собирал по кусочкам не один год.
Построили оба дома Нестеровы — рижские купцы 1-й гильдии. Во второй половине XIX века семье принадлежали два кирпичных завода под Митавой, нынешней Елгавой, и несколько усадеб под городом. На рубеже столетий глава семьи, Михаил Васильевич Нестеров — полный тёзка знаменитого художника-передвижника, хотя ни малейшего родства между ними нет, — начал скупать участки в самой Риге. В 1903-м поднялся дом на Марияс, в 1906-м — на Алунана. Второй строили финские архитекторы, и это один из красивейших образцов «северного модерна» в городе.
Сам купец до революции не дожил — умер за год до октября 1917-го, застудив лёгкие на собственной стройке. Детей ему бог не пожалел: пять дочерей и один сын, Николай, — тот самый, чей сын Владимир Николаевич стал главным рассказчиком этой истории.
С Владимиром Николаевичем я познакомился много лет назад, когда работал в рижской вечерней газете «Ригас Балсс»: он выписывал издание и живо интересовался историей города. От него я и узнал подробности, которые ни в каком архиве не найдёшь.
Его отец, Николай Михайлович, учился в Германии на инженера-электротехника и свободно говорил на четырёх языках — русском, латышском, немецком и французском. Но был он не только образованным человеком, но и настоящим Левшой: сам отливал оловянных солдатиков, вырезал деревянные игрушки, и лавочники охотно брали у него товар — детям такие поделки нравились куда больше магазинных.
Прожил Николай Михайлович всего 34 года. Погиб нелепо, в Андреевской гавани, за день до собственного дня рождения: осматривал проводку на яхте тогдашнего рижского городского головы Роберта Лиепиньша — роскошном двенадцатиместном подарке от финского президента, — и во время работ прогремел взрыв. Мальчика — маленького Владимира — растили тётка и мачеха.
В домашнем архиве Нестеровых сохранилось документальное свидетельство той поры — табель за 1934/1935 учебный год из 13-й рижской городской школы на Грециниеку, 28, одной из лучших в городе. Соучениками Владимира были Андрей Фокин из известной балетной семьи, сын владельца кинотеатра «Сплендид-Палас» Василия Емельянова, дети белых офицеров и духовенства. Компания подобралась пёстрая — русские, немцы, евреи, латыши, — вполне обычная для довоенной рижской школы.
Сегодня Владимир Николаевич — один из немногих, кто ещё способен рассказать о довоенной Риге не по книгам, а по памяти. Десятилетиями он собирал по крупицам семейный архив, восстанавливал историю рижского скаутского движения, в котором когда-то состоял сам. А те самые дома на Марияс и на Алунана стоят и сегодня — с чужими жильцами внутри, но с прежними стенами, которые, если приглядеться, всё ещё помнят имя купца, который их построил.
Мне лично Владимир Николаевич дорог ещё и потому, что именно он когда-то первым предложил помощь с изданием моей книги «Русская Рига» — не прося взамен ни строчки благодарности. Щедрость, как оказалось, тоже фамильная черта настоящего рижского купечества. Только не та, о которой любят трубить на каждом углу.
Есть в Риге дома, которые молчат громче любых табличек. Один — на улице Марияс, 9, напротив Дома Москвы. Другой — на Юрия Алунана, 2а. На первый взгляд ничего общего, кроме возраста и рижского кирпича. А на самом деле — семейная история одной купеческой династии, которую я собирал по кусочкам не один год.
Построили оба дома Нестеровы — рижские купцы 1-й гильдии. Во второй половине XIX века семье принадлежали два кирпичных завода под Митавой, нынешней Елгавой, и несколько усадеб под городом. На рубеже столетий глава семьи, Михаил Васильевич Нестеров — полный тёзка знаменитого художника-передвижника, хотя ни малейшего родства между ними нет, — начал скупать участки в самой Риге. В 1903-м поднялся дом на Марияс, в 1906-м — на Алунана. Второй строили финские архитекторы, и это один из красивейших образцов «северного модерна» в городе.
Сам купец до революции не дожил — умер за год до октября 1917-го, застудив лёгкие на собственной стройке. Детей ему бог не пожалел: пять дочерей и один сын, Николай, — тот самый, чей сын Владимир Николаевич стал главным рассказчиком этой истории.
С Владимиром Николаевичем я познакомился много лет назад, когда работал в рижской вечерней газете «Ригас Балсс»: он выписывал издание и живо интересовался историей города. От него я и узнал подробности, которые ни в каком архиве не найдёшь.
Его отец, Николай Михайлович, учился в Германии на инженера-электротехника и свободно говорил на четырёх языках — русском, латышском, немецком и французском. Но был он не только образованным человеком, но и настоящим Левшой: сам отливал оловянных солдатиков, вырезал деревянные игрушки, и лавочники охотно брали у него товар — детям такие поделки нравились куда больше магазинных.
Прожил Николай Михайлович всего 34 года. Погиб нелепо, в Андреевской гавани, за день до собственного дня рождения: осматривал проводку на яхте тогдашнего рижского городского головы Роберта Лиепиньша — роскошном двенадцатиместном подарке от финского президента, — и во время работ прогремел взрыв. Мальчика — маленького Владимира — растили тётка и мачеха.
В домашнем архиве Нестеровых сохранилось документальное свидетельство той поры — табель за 1934/1935 учебный год из 13-й рижской городской школы на Грециниеку, 28, одной из лучших в городе. Соучениками Владимира были Андрей Фокин из известной балетной семьи, сын владельца кинотеатра «Сплендид-Палас» Василия Емельянова, дети белых офицеров и духовенства. Компания подобралась пёстрая — русские, немцы, евреи, латыши, — вполне обычная для довоенной рижской школы.
Сегодня Владимир Николаевич — один из немногих, кто ещё способен рассказать о довоенной Риге не по книгам, а по памяти. Десятилетиями он собирал по крупицам семейный архив, восстанавливал историю рижского скаутского движения, в котором когда-то состоял сам. А те самые дома на Марияс и на Алунана стоят и сегодня — с чужими жильцами внутри, но с прежними стенами, которые, если приглядеться, всё ещё помнят имя купца, который их построил.
Мне лично Владимир Николаевич дорог ещё и потому, что именно он когда-то первым предложил помощь с изданием моей книги «Русская Рига» — не прося взамен ни строчки благодарности. Щедрость, как оказалось, тоже фамильная черта настоящего рижского купечества. Только не та, о которой любят трубить на каждом углу.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Антонс Лиепайский
ЛЕГЕНДА ОБ ОСНОВАНИИ РИГИ
Три версии истории про Большого Кристапа
Сергей Рижский
МИСТИЧЕСКИЕ ЛЕГЕНДЫ СТАРОЙ РИГИ
Кто живёт в водонапорных башнях
Игорь Гусев
Историк, публицист
РИГА ТРЕТЬЯ ПО ЗНАЧИМОСТИ
Путь соотечественника
Александр Филей
Латвийский русский филолог
ИСХОД ИЛИ НЕИСХОД
Немного истории