---

Из-за профессиональной неподготовленности я считаю подписанный президентом закон о постепенном переходе на обучение на госязыке в школах нацменьшинств просто политическим ходом, абсолютно не связанным с качеством образования.
 

---

А так как один и тот же ход того же качества повторяется уже в третий раз (1998, 2014, 2018) — и вот чудо! как раз перед выборами, — то мой политический вывод из этих издевательств над детьми: властям, большинству Сейма до сих пор выгодно противопоставлять основную нацию и русскоязычных. Подчеркивая, что последние в этой стране лишние.

Но если это так, зачем лицемерить, зачем проводить реформу образования, уровень профессиональной подготовки которой свидетельствует, что из детей нацменьшинств в Латвии в лучшем случае будут производить пролетариат? Не интеллигенцию, одаренных людей будущего. Зачем лицемерить, почему не сказать открыто, что так называемая интеграция была всего лишь трусливой ширмой, прикрывающей фактические цели?

И что эти фактические официальные цели именно таковы, как их в свое время сформулировал один депутат: нам не нужно, чтобы вы знали язык, нам нужно, чтобы вы знали свое место.

Вы можете думать что хотите, но для меня человек, особенно ребенок, на первом месте, национальность потом. Поэтому в связи с этой реформой я хотел бы слышать профессиональные ответы на следующие вопросы (не я их выдумал).
 

☞ Достаточно ли рассмотрен этот переход в контексте так называемой ямы переходного возраста?

☞ Сможет ли ребенок, который учится не на родном языке, осваивать понятия так же успешно, как на родном?

☞ Будут ли стартовые позиции у детей разных национальностей равными? И так далее.
 

Пока у меня нет этих ответов, я продолжаю считать, что ребенок выложен на латвийский политический рынок как товар. В моем восприятии это неприемлемо даже для толпы, не то что для общества. А авторы реформы не сумели даже проанализировать ту среду, которую она заденет сильнее всего.




Да, я участвовал и даже выступал 31 марта на Вселатвийском собрании родителей учеников школ нацменьшинств. На мой взгляд, это был замечательный шанс для представителей министерства образования, тех, кто считал реформу достаточно подготовленной, обосновать свое мнение. Убедить аудиторию, которая пока не согласна. Ничего подобного там не было.

Что будет? Хотя в принятом на собрании письме родителей — представителей нацменьшинств родителям-латышам и говорится: «латвийские русские не враги вам и никогда ими не были», поправки в том виде, в каком они объявлены, работают не на сплоченность латвийского общества, а на напряжение в нем.

Например, в том же самом письме говорится:
 

«Часть русскоязычных школьников уйдут в латышские школы, и таким образом многократно возрастет риск конфликтов между школьниками и учителями, что вызовет недовольство латышских родителей. Неконтролируемый приток русскоязычных детей в латышские школы наверняка внесет беспорядок в учебный процесс».
 

Не знаю, будет ли все настолько драматично, но известный риск, что молодежь переймет позы старших, существует.