МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА
Сегодня
Сергей Смирнов
ПРОЕКТ РОКФЕЛЛЕРА ПОД НАЗВАНИЕМ ФЕМИНИЗМ
Как женщин превратили в главного потребителя и удешевили труд
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Итак, на дворе 2007 год, и не какой-нибудь блогер с тремя подписчиками, а вполне себе голливудский продюсер Аарон Руссо, человек, который делал «Trading Places» («Поменяться местами» с Эдди Мэрфи) и «The Rose» (Роза с Бетт Мидллер), перед смертью выпускает фильм «America: Freedom to Fascism» (Америка: от Свободы до Фашизма), где рассказывает не про теории с кухонного стола, а про свои личные разговоры с Николасом Рокфеллером, представителем той самой семьи, про которую принято говорить шёпотом, и там внезапно звучит фраза, которая многим до сих пор кажется конспирологией только потому, что её неприятно переваривать.
Руссо прямо пересказывает, что Рокфеллер ему объяснил идею создания движения women’s lib, то есть феминизма, как инструмента, который решает сразу несколько задач, и если отбросить эмоции, то логика там абсолютно бухгалтерская, потому что речь идёт о том, чтобы удвоить рабочую силу, обложить налогами ту часть населения, которая раньше не работала, и через систему школ и детских садов передать воспитание детей под контроль государства, а дальше уже идёт классическая схема, где семья перестаёт быть экономической единицей, а становится просто потребительской.
И вот тут начинается самое интересное, потому что если мы смотрим на начало XX века, то картина складывается очень красивая, с точки зрения любого промышленника, который считает деньги, потому что детский труд начинают запрещать, мужчины-рабочие начинают требовать нормальную оплату, восьмичасовой рабочий день, профсоюзы начинают давить на бизнес, а индустриализация при этом требует всё больше и больше рабочих рук для фабрик, и внезапно появляется движение, которое говорит, что женщины тоже должны идти работать наравне с мужчинами.
Дальше включается не романтика равенства, а сухая математика предложения и спроса, потому что если у вас на рынок труда выходит вторая половина населения, которая раньше в нём не участвовала, то у вас автоматически растёт предложение рабочей силы, а значит, падает её цена, и это не чья-то злая фантазия, а базовая экономика, где чем больше людей готовы работать, тем меньше им готовы платить.
При этом история не ограничивается красивыми лозунгами, потому что финансирование всей этой идеологии вполне себе фиксируется в цифрах, когда Rockefeller Foundation и Ford Foundation вкладывают миллионы в программы women’s studies, поддерживают сотни проектов, разгоняют количество курсов по гендерной тематике с нескольких десятков до сотен, финансируют организации вроде NOW, журналы и кампании за Equal Rights Amendment, и к 2008 году речь уже идёт о десятках миллионов долларов грантов, которые формируют полноценную идеологическую машину.
А теперь смотрим на сухую статистику и убираем эмоции, потому что с 1970-х годов реальные зарплаты в США стагнируют, несмотря на рост производительности, которая выросла на десятки процентов, при этом занятость женщин растёт с 43 процентов до 57 процентов, и фактически рынок получает удвоение рабочей силы, что логично приводит к давлению на зарплаты, особенно в массовых сегментах.
Дальше начинается ещё более неприятная часть, потому что компании, как ни странно, любят платить меньше, и когда у них появляется возможность нанимать работников, которым можно платить на 20—30 процентов меньше за ту же работу, они этим пользуются, что приводит к ситуации, где в ряде отраслей доля женщин растёт, а средние зарплаты падают, и это уже фиксируется в цифрах по рознице и сервису, где доля женщин выросла, а доходы в реальном выражении просели.
В результате мы получаем очень интересную конструкцию, где формально всем рассказали про равенство и возможности, а по факту рынок труда стал более перегруженным, зарплаты перестали расти, семьи начали держаться не на одной зарплате, а на двух, потому что иначе просто не хватает, потребление при этом выросло, а нагрузка на людей тоже выросла, потому что теперь нужно работать больше, чтобы поддерживать тот же уровень жизни.
И вот здесь возникает неприятный для многих вопрос, потому что если отбросить лозунги и посмотреть на результат, то мы видим систему, в которой больше людей работают, больше платят налогов, больше потребляют, но при этом в реальном выражении не становятся богаче, а разрыв между ростом производительности и ростом доходов только увеличивается, и в этой системе кто-то явно выигрывает больше остальных. Феминистки! С помощью вас мир сделали беднее.
Женщины — главный потребитель в экономике
Добавим в эту картину ещё один маленький штрих, который почему-то принято подавать как «естественное развитие общества», хотя если убрать эмоции и включить калькулятор, то картина становится предельно понятной, потому что сегодня женщины являются главным драйвером потребительской экономики, и это не оценка из блогов, а вполне себе фиксируемые цифры.
Формально, если смотреть на прямые траты, всё выглядит почти равномерно, около половины мирового потребления приходится на женщин, но как только мы переходим от прямых расходов к реальному влиянию на решения, внезапно выясняется, что женщины контролируют 70-80% всех покупок, то есть именно они в большинстве случаев решают, на что в семье будут тратиться деньги, даже если зарабатывает их кто-то другой.
И дальше начинается самое интересное, потому что в абсолютных цифрах женщины в мире ежегодно тратят порядка 31,8—35 трлн долларов на потребительские товары, что составляет половину глобального рынка, и при этом прогнозы спокойно говорят о том, что к 2029 году контроль над дискреционными расходами может дойти до 75%, то есть фактически три четверти всех «необязательных» трат будут проходить через решения женщин.
89% женщин прямо называют себя основными шопперами домохозяйств, именно они принимают решения по еде, товарам для дома, здравоохранению и прочим базовым категориям, которые формируют основную массу регулярных расходов, в то время как мужчины в среднем тратят больше на транспорт, развлечения и алкоголь, то есть на категории, которые не определяют ежедневную экономику семьи.
Средний чек у женщин выше на 32%, чем у мужчин, потому что именно через женщин проходит основной поток бытового потребления, который и формирует тот самый рынок, за который так активно борются корпорации.
И вот здесь пазл начинает складываться, потому что если у вас есть система, где в экономику одновременно заводят вторую половину рабочей силы, увеличивают налоговую базу, а потом ещё и концентрируют управление потреблением в руках этой же группы, то вы получаете идеального потребителя, который не только зарабатывает, но и активно тратит, обеспечивая постоянный оборот денег в системе.
Разговоры про равенство и возможности идут параллельно с тем, что именно женщины становятся главным каналом, через который экономика получает и перераспределяет деньги, а значит, именно на них и ориентируется весь современный рынок, от рекламы до продуктовых стратегий, потому что там, где принимается решение о покупке, там и находится реальная точка контроля.
Руссо прямо пересказывает, что Рокфеллер ему объяснил идею создания движения women’s lib, то есть феминизма, как инструмента, который решает сразу несколько задач, и если отбросить эмоции, то логика там абсолютно бухгалтерская, потому что речь идёт о том, чтобы удвоить рабочую силу, обложить налогами ту часть населения, которая раньше не работала, и через систему школ и детских садов передать воспитание детей под контроль государства, а дальше уже идёт классическая схема, где семья перестаёт быть экономической единицей, а становится просто потребительской.
И вот тут начинается самое интересное, потому что если мы смотрим на начало XX века, то картина складывается очень красивая, с точки зрения любого промышленника, который считает деньги, потому что детский труд начинают запрещать, мужчины-рабочие начинают требовать нормальную оплату, восьмичасовой рабочий день, профсоюзы начинают давить на бизнес, а индустриализация при этом требует всё больше и больше рабочих рук для фабрик, и внезапно появляется движение, которое говорит, что женщины тоже должны идти работать наравне с мужчинами.
Дальше включается не романтика равенства, а сухая математика предложения и спроса, потому что если у вас на рынок труда выходит вторая половина населения, которая раньше в нём не участвовала, то у вас автоматически растёт предложение рабочей силы, а значит, падает её цена, и это не чья-то злая фантазия, а базовая экономика, где чем больше людей готовы работать, тем меньше им готовы платить.
При этом история не ограничивается красивыми лозунгами, потому что финансирование всей этой идеологии вполне себе фиксируется в цифрах, когда Rockefeller Foundation и Ford Foundation вкладывают миллионы в программы women’s studies, поддерживают сотни проектов, разгоняют количество курсов по гендерной тематике с нескольких десятков до сотен, финансируют организации вроде NOW, журналы и кампании за Equal Rights Amendment, и к 2008 году речь уже идёт о десятках миллионов долларов грантов, которые формируют полноценную идеологическую машину.
А теперь смотрим на сухую статистику и убираем эмоции, потому что с 1970-х годов реальные зарплаты в США стагнируют, несмотря на рост производительности, которая выросла на десятки процентов, при этом занятость женщин растёт с 43 процентов до 57 процентов, и фактически рынок получает удвоение рабочей силы, что логично приводит к давлению на зарплаты, особенно в массовых сегментах.
Дальше начинается ещё более неприятная часть, потому что компании, как ни странно, любят платить меньше, и когда у них появляется возможность нанимать работников, которым можно платить на 20—30 процентов меньше за ту же работу, они этим пользуются, что приводит к ситуации, где в ряде отраслей доля женщин растёт, а средние зарплаты падают, и это уже фиксируется в цифрах по рознице и сервису, где доля женщин выросла, а доходы в реальном выражении просели.
В результате мы получаем очень интересную конструкцию, где формально всем рассказали про равенство и возможности, а по факту рынок труда стал более перегруженным, зарплаты перестали расти, семьи начали держаться не на одной зарплате, а на двух, потому что иначе просто не хватает, потребление при этом выросло, а нагрузка на людей тоже выросла, потому что теперь нужно работать больше, чтобы поддерживать тот же уровень жизни.
И вот здесь возникает неприятный для многих вопрос, потому что если отбросить лозунги и посмотреть на результат, то мы видим систему, в которой больше людей работают, больше платят налогов, больше потребляют, но при этом в реальном выражении не становятся богаче, а разрыв между ростом производительности и ростом доходов только увеличивается, и в этой системе кто-то явно выигрывает больше остальных. Феминистки! С помощью вас мир сделали беднее.
Женщины — главный потребитель в экономике
Добавим в эту картину ещё один маленький штрих, который почему-то принято подавать как «естественное развитие общества», хотя если убрать эмоции и включить калькулятор, то картина становится предельно понятной, потому что сегодня женщины являются главным драйвером потребительской экономики, и это не оценка из блогов, а вполне себе фиксируемые цифры.
Формально, если смотреть на прямые траты, всё выглядит почти равномерно, около половины мирового потребления приходится на женщин, но как только мы переходим от прямых расходов к реальному влиянию на решения, внезапно выясняется, что женщины контролируют 70-80% всех покупок, то есть именно они в большинстве случаев решают, на что в семье будут тратиться деньги, даже если зарабатывает их кто-то другой.
И дальше начинается самое интересное, потому что в абсолютных цифрах женщины в мире ежегодно тратят порядка 31,8—35 трлн долларов на потребительские товары, что составляет половину глобального рынка, и при этом прогнозы спокойно говорят о том, что к 2029 году контроль над дискреционными расходами может дойти до 75%, то есть фактически три четверти всех «необязательных» трат будут проходить через решения женщин.
89% женщин прямо называют себя основными шопперами домохозяйств, именно они принимают решения по еде, товарам для дома, здравоохранению и прочим базовым категориям, которые формируют основную массу регулярных расходов, в то время как мужчины в среднем тратят больше на транспорт, развлечения и алкоголь, то есть на категории, которые не определяют ежедневную экономику семьи.
Средний чек у женщин выше на 32%, чем у мужчин, потому что именно через женщин проходит основной поток бытового потребления, который и формирует тот самый рынок, за который так активно борются корпорации.
И вот здесь пазл начинает складываться, потому что если у вас есть система, где в экономику одновременно заводят вторую половину рабочей силы, увеличивают налоговую базу, а потом ещё и концентрируют управление потреблением в руках этой же группы, то вы получаете идеального потребителя, который не только зарабатывает, но и активно тратит, обеспечивая постоянный оборот денег в системе.
Разговоры про равенство и возможности идут параллельно с тем, что именно женщины становятся главным каналом, через который экономика получает и перераспределяет деньги, а значит, именно на них и ориентируется весь современный рынок, от рекламы до продуктовых стратегий, потому что там, где принимается решение о покупке, там и находится реальная точка контроля.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Евгения Зайцева
Экономист, эксперт-аналитик
Социальная система Латвии
В том числе — пенсионная система
Евгения Зайцева
Экономист, эксперт-аналитик
Проект «Посиделки»
Как ликвидировать налоговую безграмотность
Евгения Зайцева
Экономист, эксперт-аналитик
Посидели, поговорили
Отчёт о первом заседании проекта «ПОСИДЕЛКИ»
Евгения Зайцева
Экономист, эксперт-аналитик
Посидим — поговорим
На тему: «Житель Латвии — налогоплательщик, его права и обязанности»