Жить без идеи скучно. Каждому отдельному индивиду нужно что-то светлое где-то там, впереди, чтобы бессмысленность жизни не так давила на мозжечок. Типа «сейчас я давлюсь ролтоном, зато через год куплю свежий айфон».

Личная идея может быть вообще любой – никому, кроме самого гражданина, не интересно, мечтает ли он о полете в космос или о холодном пиве. Общественная идея, то есть некая отдаленная нематериальная, неверифицируемая ценность, живущая внутри голов целого человеческого сообщества – совсем другая штука.

У общественной идеи есть очень полезное свойство: при правильном обращении она способна объединить усилия людей, ею охваченных, и направить их на решение конкретных практических задач. От «освобождения Гроба Господня» до «построения социализма в отдельно взятой стране».

Но просто так новую идею в головы не вдолбишь. Если нищему пастуху с Аравийского полуострова пояснить, что полов существует не два, а 50+, он, скорее всего, не дослушает, а просто и незатейливо пробьет объясняльщику голову камнем.

Нужно, во-первых, подать идею так, чтобы сходу череп не проломили, во-вторых, обслужить её, чтобы уверовавших укрепить в вере, а колеблющихся заставить уверовать, в-третьих, проследить за чистотой рядов. Нужны протоколы передачи данных (идеи) в головы пастве и обработки данных внутри этих самых голов.

Ровно на этом месте и появляется идеология – та самая система протоколов передачи и обработки данных, что позволяет затолкать нужную идею даже в самые тупые головы, заставить эти головы работать согласно идее, а заодно и ересь извести.

Проще всего протоколы передачи и обработки данных решаются в рамках ритуальной деятельности. Колдовские грибы, пасхальные молебны и партийные собрания – это вот оно и есть.

Человек вообще больше склонен верить во всякое альтернативное, чем в волшебную силу Уголовного кодекса, поэтому подачу новой идеи следует обставить как можно более таинственно и пафосно.

И здесь возникает трудность. Светские вожди – короли, цари, президенты и прочие маркграфы – люди, как правило, практичные и простые. Понятные им ритуалы тоже практичны и просты – дубиной по тыкве хрясь, и всего делов. С волшебной силой цветков папоротника, восковых свечей и юбилейных докладов у светских вождей не складывается, не тому их учили.

Зато складывается у специально обученных людей: шаманов, патриархов, аятолл и секретарей парткомов – у идеологической элиты. И управление обществом в идеальном случае выглядит двухступенчатым процессом: светская элита рожает идею и формулирует практическую задачу, а идеологическая элита заворачивает это всё в имеющиеся протоколы передачи и обработки данных и заталкивает в ширнармассы.

Проблема идеологической элиты состоит в том, что ее не учили рожать идеи и формулировать практические задачи. Идеология – это не данные, это протокол передачи данных. Всего лишь. И беда, если идеологической элите удается дорваться до управления государством, да хотя бы заводом, – она умеет передавать идеи и толковать смыслы, но не создавать их.

Теократия – гадкая штука: когда генеральный секретарь докладывает, что светлое будущее уже буквально завтра, граждане страны в это время едут в столицу или в соседние республики за пожрать.

Самое же страшное для идеологической элиты – когда светская власть заявляет, что идеологии отныне не существует. Для государства это означает, что светская власть достаточно вменяема для того, чтобы видеть практические проблемы, в том числе и «на земле», и достаточно квалифицирована, чтобы самостоятельно, без посредников, доносить практические идеи и смыслы до своих граждан.

Для теократической элиты это означает конец всего, и ни скорбный вой старой либерально-западнической теократии, изгнанной из властного рая за профнепригодность, ни нервическая суета самозванцев из новой посконно-патриотической теократии, включая «военных аналитиков и блогеров», уже ничего не решают. Старые священные тексты утратили актуальность, новые идеи создаются прямо сейчас, но не ими.

Толкователи снов больше не нужны.