Все время мысленно складываю мозаику лимитрофной государственности и предполагаю, что мы имеем дело с чисто человеческим "пределом роста". Иначе не объяснить, почему в общем то приличные люди (в рамках Российской империи и СССР) вдруг превращаются в толпу круглосуточных идиотов (в рамках национальных государств)

Термин «предел роста» или «потолок компетентности» ввел в оборот канадский педагог – Лоуренс Питер, который обосновал железобетонное правило: человек, работающий в любой иерархической системе, повышается в должности до тех пор, пока не займёт место, на котором он окажется не в состоянии справиться со своими обязанностями, то есть окажется некомпетентным.

Также, как люди в трудовых коллективах, в системе международных отношений ведут себя различные государства и государствообразующие этносы. Украинцы – замечательный и добрый народ. Прекрасно себя чувствовал, хорошо работал, храбро воевал и по праву считался одним из становых этносов многонациональной Российской империи и СССР. То есть на этом уровне его общественной коллективной компетенции хватало, чтобы качественно выполнять свои функции, мирно и продуктивно сосуществовать с другими народами и расширенно воспроизводиться в рамках империи.

Но как только в 1991 году украинство сделало шаг на следующую ступеньку и образовало отдельное независимое государство, потолок коллективной компетентности оказался проломленным и всё пошло кувырком – численность населения стала падать, инфраструктура – деградировать, промышленность – разваливаться, умные люди – разбегаться. Картинка ровно такая же, как на любом предприятии, которое возглавил некомпетентный начальник — лицо, достигшее потолка своего роста. Неадекватный командир – беда для подчиненных. Такие предприятия обычно или разваливаются, или как-то избавляются от неграмотного руководителя. На государственном уровне, где рулят уже не отдельные личности, а их этническая совокупность, происходит то же самое.

Есть люди, кому дано управлять заводами-кораблями-министерствами, а есть те, кого обделил Бог этими способностями и в этом нет и никогда не было ничего обидного. Любой, читающий эти строки, приведет массу примеров, когда нрамотные и ответственные специалисты своего дела сами отказывались начальствовать, вопрошая «зачем мне этот геморрой?». Всё правильно. Управление – это действительно круглосуточная головная боль. За право руководить другими приходится платить очень многими радостями жизни, например отказом от возможности делать что хочешь и говорить, что думаешь. Те, кто это понимает – упирается всеми частями телами при попытке запихать их в административную пирамиду. Не только взвалить, но еще и успешно тащить на себе управленческий хомут могут «не только лишь все».

Также и у этносов. Есть те, кому дано образовывать империи и есть те, кому дано идти только пристяжными. А если им нечаянно дать государство в руки, они неминуемо превращаются в "мышебратьев" с самозабвенным «кто не скачет – тот москаль», придурошными кастрюльками на головах и вечным «остаточным прощевай!», перемежающимися требованиями грошей и «сала хероям».

Но стоит лимитрофам освободиться от непосильной для них ноши национального государства, они снова станут добрыми, веселыми, интересными людьми, с которыми не скучно в самом хорошем смысле этого слова.

Пожелаем же им скорейшего выздоровления!

Юноша и девушка, целующиеся при свете луны или без света луны, вовсе не собираются поставлять будущему человечеству будущих пролетариев или будущей родине будущих солдат. Они действуют под влиянием того же инстинкта, который заставляет кету подыматься к верховьям Амура и там гибнуть, отдавая свою жизнь продолжению рыбьего рода. Люди строят семью, повинуясь древнейшему и могущественнейшему из инстинктов. Но точно таким же образом, чисто инстинктивно, люди строят свое государство. Если у человека не работает или работает плохо половой инстинкт, он ни при каких условиях семьи не создаст. Если половой инстинкт находится в порядке, то семья будет создана даже в самых невероятных условиях...

... Если у народа не действует государственный инстинкт, то ни при каких географических, климатических и прочих условиях, этот народ государства не создаст. Если народ обладает государственным инстинктом, то государство будет создано вопреки географии, вопреки климату и, если хотите, то даже и вопреки истории. Так было создано русское государство.

Россия творила царей — а не цари Россию. За тысячу лет у нас были удачные монархи и были неудачные, — но страна росла и ширилась при всех них. Приведу такой пример: при совсем приличном по тем временам правительстве Александра I Россия справилась со всей Европой приблизительно в полгода. При исключительном по своей бездарности правительстве Петра I — на Швецию понадобился 21 год. Совсем без правительства в эпоху Смутного времени поляки были ликвидированы примерно в шесть лет. Следовательно — никак не отрицая огромной роли правительства — надо все-таки сказать, что это — величина производная и второстепенная. Решает страна. Правительство помогает (Александр I), портит (Петр I) или отсутствует вовсе (Смутное время), но решает не оно: решает народ. Однако народ решает не как физическая масса. Не как двести миллионов людей - по пяти пудов в среднем - итого около миллиарда пудов живого веса, а как сумма индивидуальностей, объединенных не только общностью истории и географии, но и общностью известных психологических черт.

Русскую психологию характеризуют не художественные вымыслы писателей, а реальные факты исторической жизни. Не Обломовы, а Дежневы, не Плюшкины, а Минины, не Колупаевы, а Строгановы, не «непротивление злу», а Суворовы, не «анархические наклонности русского народа», а его глубочайший и широчайший во всей истории человечества государственный инстинкт.