По давней традиции их приурочивают к праздникам — пусть молодежь больше узнает о доблести отцов и дедов. Вот и перед святой датой 16 марта Военный музей порадовал экспозицией писем героев-эсэсовцев с полей брани.

А газета «Латвияс авизе» рассказала нам об этом поучительном мероприятии 28 марта, в статье под названием «Людям до сих пор больно». Оказывается, герои-легионеры между подвигами думали о семье, нежно любили жен и детей. Вот, к примеру, Мартиньш Вагуланс, «известный как соучастник уничтожения евреев Елгавы» — без особых эмоций характеризует его автор статьи Виестурс Спруде.

На самом же деле он не участник — руководитель и организатор. В свое время профессор Айвар Странга, один из крупнейших знатоков истории 20-го века в Латвии, рассказывал мне в интервью, что Вагуланс предложил свои услуги нацистам 29 июня 1941 года — в тот самый день, когда они вошли в Елгаву. Собрал команду из 300 энтузиастов, и в течение нескольких недель уничтожил всех евреев Земгале.

Наверняка этот Вагуланс — пионер Холокоста в Латвии. А возможно, и в мире. Ведь до начала Великой Отечественной войны целенаправленного уничтожения евреев не было. Были унизительные законы, гетто, желтые звезды. Были погромы с человеческими жертвами, но это выдавалось за эксцессы несдержанных масс. Были расстрелы и издевательства над людьми в первые дни войны, особенно в Литве и на Украине, когда советская власть в панике отступала, и патриотам некого было бояться. Но все это самодеятельность народа — а вот целенаправленного уничтожения людей полицейскими в форме по согласованию с нацистскими властями — этого до нашего героя не было.

Так что сотрудники музея с молодости, когда это еще был музей Революции, затвердившие, что пионер — всем ребятам пример, именно на подвигах нашего отважного новатора решили воспитывать молодежь. Биография у героя пестрая — в 1942 году его командировали в минское SD. Ясно почему: в Белоруссии было много евреев и партизан, и мало истинных арийцев, обожающих их расстреливать. Потом его разжаловали и посадили в рижскую тюрьму — а я-то всегда считал, что выражение «из гестапо за жестокость выгнали» — лишь фигура речи.

В описываемый период он служил в легионе и мечтал реабилитироваться, вернув офицерское звание. 40 писем, имеющихся в музее, посвящены главным образом приземленным делам: герой скучает по жене и детям, рассказывает, как был украшен бункер на Рождество. Впрочем, честолюбие и чувство превосходства над оставшимися дома трусами тоже не скрывается: «Надо бы в целях развлечения договориться попасть в ударную группу к »иванам«. Это опять потребует огромных усилий, и тогда легче идет. Хочется посмотреть, как они в своих землянках обитают».

Впрочем, через какое-то время о землянках приходится только мечтать: «Уже больше двух недель не можем получить почту. Упорные бои изо дня в день… Все это время живем под открытым небом, в шалашах или снежных хижинах.. Слава богу, что хотя бы дух еще бодр». К огромному сожалению, бодрости духа этому мерзавцу хватило аж до 1982 года, когда он мирно почил в далекой Австралии. Можно понять, что тюрьму он также не изведал, а благодарные потомки, бережно хранившие память об этом убийце, совсем скоро станут полноправными гражданами Латвии — закон о гражданстве после долгих колебаний открывает такую возможность и для австралийских латышей.

Вагуланс, разумеется, не единственный герой информационных дней. Фигурирует там и некий обозник полицейского полка Грасис, который сообщает обожаемой жене и маленькому сыну и о плохих, и о хороших сторонах акции против белорусских партизан — в лесу полно бандитов, зато на улицах Вильнюса торгуют мороженным и пирожными, и все вкусно, как до войны.

Первая мысль после прочтения всех этих откровений, конечно, сожаление — ну неужели не могли эти «бандиты» и «иваны» стрелять поточнее — меньше было бы в архивах свидетельств бытовой стороны жизни озверевших убийц. Как-то я могу обойтись без подобных откровений.

Между тем переживания героических эсэсовцев изучают за наш счет. Военный музей принадлежит министерству обороны — вот почему НАТО так упорно требует увеличить военный бюджет. А то действительно, вырастут детишки, ничего не знающие о подвигах отцов и дедов — как тогда воспитывать патриотов. Стыдно сказать, у директора музея зарплата всего чуть больше 1000 латов. Практически на голом энтузиазме люди работают.

Но и при нынешнем скудном финансировании успехи налицо. Так и представляю себе маленького Яниса Домбраву, с восторгом слушающего рассказ о героической деятельности дяди Вагуланса. И вот уже юноша поступает на исторический факультет, вот он становится народным депутатом, а вот в священном гневе рвет 16 марта 2013 года плакаты с изображением последних минут жертв нацизма.

Достойная смена выросла!