Я портал IMHOclub не всегда люблю. Особенно за присутствующие там комментарии с выраженным проявлением психопатических диагнозов. Но уважаю портал в целом за честную позицию, так или иначе приносящую определённую пользу Латвии. И уважаю лично некоторых авторов.
 
Я и сам там публикуюсь — из тех же соображений: предоставить читателю "нестандартный русский взгляд" на жизнь в нашей стране, и тем самым способствовать принесению ей блага: страна-то наша чудесная, и кто бы с этим спорил!
 
Вчера пользователь портала с ником «Анатолий Первый» (он из Латвии) в комментарии к моей публикации о композиторе Арвиде Жилинском, написал следующее: «Да, музыка весьма патетическая. Слышал регулярно, но для меня она весьма далека, нечто вроде "да будет над страною небо голубое". А вот "Ноктюрн" Александра Кублинского — это было прямо свое. Помнится, как команда КВН рижского ГВФ исполняла эту песню в Москве в сезоне 1969 г. — шли по сцене с приемниками "Спидола". Гордились своей Ригой. Нестареющая песня. А гордиться рижанам больше особо нечем».
 
Ну да, так уж и нечем?! Я мог бы привести в качестве контрдовода стоящую в истории рядом со «Спидолой» магнитолу «Радиотехника», или, если нужен иной масштаб, электропоезд «RVR»…
 
Однако пользователь «Анатолий Первый» не угомонился и следом написал: «Я понимаю, что не по теме, но уж очень хотелось Александра Кублинскиса вспомнить. А ему ведь уже под 80».
 
(Читатель, зри приведенные комментарии, которые здесь.)
 
С пониманием относясь ко всем, пишущим в Сети, в том числе и к заблуждающимся, сообщаю, что Александру Кублинскису 80 лет будет в следующем году. А вослед достаю из архива и вновь публикую материал, год назад уже опубликованный на портале gazeta.lv, уничтоженном его новым хозяином по докладу его недальновидных подчинённых, преследовавших при этом свои цели… Если бы не они — не тратил бы слов и сил, а просто привёл бы ссылку на ту публикацию.
 
 
 
 
У Александра Кублинского – автора «Ноктюрна»
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Даце и море любви
 
Возникло это желание давно, но я всё как-то не решался на поступок.
 
Сколько раз уже так было: не решаешься, не решаешься, а потом раз! – и уже поздно решаться. Никогда не прощу себе, что к Вие Артмане в Мурьяни так и не заехал, к отцу Амвросию в Илуксте, с Николаем Задорновым и с Валентином Пикулем ещё раз не поговорил …
 
А потому набрался давеча духу и набрал справочную: а не скажете ли номер телефона Александра Кублинского, композитора?
 
Нет, отвечают, нет у них такого телефона.
 
Звоню в Союз композиторов Латвии.
 
– Как фамилия, простите?.. – переспрашивают.
– Куб-лин-ский! – отвечаю.
– А кто это?
– Композитор. Известный латвийский композитор. Написал популярные песни. Таких известных композиторов в Латвии всего двое…
– Нет.
– Как нет?! Есть! Он и Раймонд Паулс!
– Нет, в наших списках такого нет, – ответила дева, которой имя Кублинского ничего не говорило.
– Он «Ноктюрн» написал, – пытаюсь помочь я деве.
– Какое название у ноктюрна? – откликается она на мою помощь.
– «Ноктюрн». Это и есть название. Песня так называется. «Ночью в узких улочках Риги…» – говорю я, а потом то же самое посильно пою в трубку. – Что, не знаете?
– Нет, к сожалению. И телефона композитора у нас нет тоже. Извините. А вы позвоните в АККА/ЛАА.
 
АККА/ЛАА – это агентство по защите авторских прав. О, надо отдать им должное, там ребята знают своё дело! Потому как с отчислений от защищенных ими сумм они и живут. Мой вопрос они решили в две минуты! И я даже догадываюсь, почему: а вдруг я поэт-песенник, ищущий композитора Кублинского, а вдруг мы с ним родим шлягер, который будут исполнять во всех кабаках?..
 
Так я созвонился с композитором, который вопреки мнению некоторых, еще жив, хотя и не совсем здоров. Обладает при этом командирским голосом и крепким чувством юмора.
 
Мы договорились о встрече.
 
Перед тем я прочел в Интернете много из того, что про него написано. Не было там лишь того, что меня интересовало: как именно, при каких обстоятельствах и где родился его великий «Ноктюрн». И фото молодого Кублинского в Сети не было. А так же фото автора слов поэта Юриса Брежгиса. Все это Александр Кублинский пообещал мне рассказать и показать.
 
И поехал я в Пардаугаву, на улицу Агенскална, в хорошо знакомый мне дом, в котором во времена Латвийской ССР жили многие деятели искусства и культуры, в том числе моя любимица актриса Астрида Кайриша. Кстати, Астрида там больше не живет, продала квартиру и переехала во что-то поскромнее…
 

 
 

 
Встретила меня Даце – женщина, пребывающая сразу во многих ипостасях. Но главная из них – помощница композитора. Помощница во всём.
 
Поднялись мы с Даце на 8-й этаж. Большая квартира, паркетный пол, просторный зал, концертный рояль его не загромождает.
 

 
У композитора Кублинского твердая рука в рукопожатии. Он и в целом крепок, подводит его только зрение. Внимателен к собеседнику, мягок в общении, но тверд в важных ему приоритетах.
 
Например: громко говорит, что нельзя его фотографировать, нельзя категорически! И после этого сразу же мягко: простите, я вас слушаю…
 
 
Александр Кублинский, автор «Ноктюрна». Фото не моё:
 

 
Во всём заметно было, насколько ему дорога Даце. Поэтому, наверное, с рассказа о ней он и начал, хотя я ничего про это и не спрашивал. Поскольку я эту историю нигде не читал, привожу её здесь.
 
Они познакомились в 1975 году, в Юрмале, на пляже.
 
К 39-летнему композитору подошла 17-летняя девушка и, сияя серо-голубыми глазками, сказала, что с восьми лет любит его «Ноктюрн». И его самого тоже.
Неожиданное признание пляжной девушки тогда лишь удивило и последствий не возымело…


 
 

 
Прошло почти сорок лет.
 
И они встретились во второй раз. В магазине, где покупали помидоры. Она его узнала, он её нет. Он только приметил, что элегантная дама, сделав покупку, стоит и явно кого-то поджидает… Он подошел, пошутил про помидоры, и она подтвердила, что ждёт именно его. В смысле, ждёт его все эти годы…
 
Он внимательно всмотрелся – и её глаза живо напомнили ему о море, о пляже, о 17-летней влюблённой девушке…
Они потом проговорили часа четыре, после чего Даце переехала к нему на восьмой этаж и осталась.
 
При том, что у неё был и есть муж, и он тоже не молод, и он болеет, она и за ним тоже продолжает ухаживать...
 
Когда Кублинский про это рассказывал, я смотрел на Даце, а она на меня, и кивала головой в такт словам композитора. В глазах её при этом плескалось серо-голубое море любви…
 

 
Потом мы вспоминали советскую старину, говорили о рижской музыкальной жизни, о Рижской филармонии с легендарном Филиппом Швейником во главе, о «РЭО», о «Звездочке», об «Эолике», о Норе Бумбиере, Ларисе Мондрус, о поэте Марке Блюментале, о Марисе Лиепе, о Муслиме Магомаеве, Кареле Готе…
 
Я почти всех их или слышал, или видел, или знал лично. А потому, наверное, был для Кублинского удобным собеседником, с которым можно поговорить «предметно»... :)
 
О Паулсе он не говорил, а я и не спрашивал.
 

 
 

 
С Муслимом Магомаевым:
 

 
 
С Карелом Готом:
 

 
 
С Марисом Лиепа (Лиепой):
 

 
 
С Марией Наумовой:
 

 
 
Лариса Мондрус:
 

 
 
 
 
 
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. «Ноктюрн»
 
 
На втором часу беседы добрались мы и до истории «Ноктюрна».
 
Началась эта история, естественно, с женщины. Ее звали Рита, она была на 7 лет старше Кублинского, была замужем и очень красивая. А он только-только снял сапоги, вернувшись из армии и только-только устроился пианистом в «РЭО» (Рижский эстрадный оркестр). И тут в Филармонии давали Новогодний бал. Александр, естественно, пригласил на него Риту. После чего она, естественно, забеременела...
 
Развелась, а он на ней женился. У них родилась дочь. В общем, всё как у приличных людей. Но быт, зараза, всё испортил. Она не умела готовить, а он не суме поладить с ее родственниками. Они его не понимали и не принимали. Он снял для них на лето дачу в Лиелупе, так они его туда однажды просто не пустили.
 
Кублинский пошел в магазин спорттоваров, купил там палатку и надувной матрас. Поставил палатку рядом с дачным забором, надул матрас и лёг спать. И тут на авансцену, где разыгрывалась пьеса под названием «История «Ноктюрна» А.Кублинского» влетели мухи!.. Обычные мухи, которые нудно жужжат. Они набились в палатку композитора, и спасу от них не было.
 
Тогда композитор палатку смотал, и пошел по улице Викингу к станции Лиелупе – на электричку.
 
Он шёл, стуча по асфальту модными тогда туфлями на сточенном каблуке, как у Юла Бриннера в «Великолепной семёрке», перекидывая палатку с плеча на плечо… Но он же композитор! А потому в стуке собственных каблуков вдруг уловил некий интересный ритм и даже мелодию. Поднял голову к ночному небу – а там звезды в кронах сосен играют в прятки. И композитор услыхал в их игре фугу Баха...
 

 
Вот так и родилась музыка «Ноктюрна», музыка одиночества. Родилась вовсе не в узких улочках Риги, а на пустынной улице Викингу в Юрмале.
 
«Рижанкой» и даже «гимном Риги» её сделал поэт Юрис Брежгис, которого Кублинский до того не знал: они впервые встретились в каминном зале Филармонии, где композитор, присев к роялю, наиграл поэту мелодию… Юрис ушел, пошел он, естественно, улочками старой Риги, и вскоре принёс стихи – на тему своей прогулки.
 
С Юрисом Брежгисом:
 

 
Но в Латвии песню не приняли. Пренебрежительно сказали: «Slavu melodija…». (Что вовсе не означает «славная», это означает «славянская»…)
 
Кублинский позвонил другу Марису в Москву. Друг Марис тут же сказал: «Приезжай!» И наутро они с Лиепой были на Всесоюзном радио.
 

 
 
Там спросили, кого композитор видит в качестве исполнителей? Композитор ответил, что видит и слышит вокальный квартет, и он готов написать для него аранжировку.
– Хорошо, у нас теперь есть такой, называется «Аккорд». Но, простите, а слова?..
– Вот они! – и Кублинский протянул стихи в очень хорошем переводе рижского поэта Григория Горского.
 

 
 
По случайному ли совпадению, или по высшему промыслу в это же время в Москве проходила международная выставка товаров народного потребления, на которой были представлены и музыкальные инструменты. В частности, техническая диковинка – японские и немецкие электроорганы. На одном из них Кублинский наиграл фрагменты вступления и финала песни, так похожие на фугу Баха...
 
Таким вот образом и родился тот «Ноктюрн», который в исполнении «Аккорда» завоевал сердца миллионов слушателей.
 
Шёл 1966 год. Кублинский стал самым первым комозитором из Латвии, романтическую песню которого полюбил весь Советский Союз. С Паулсом это случилось позже.
 

 
 
– А Рита с дочерью потом долгие годы уверяли всех, что это наша «семейная песня», в чем, безусловно, есть доля правды, – смеётся композитор, ещё раз вспомнив юрмальских мух, и просит Даце включить проигрыватель.
 
Метровые колонки ударяют мощным органным вступлением, звук бьётся в четырехметровые потолки. Я озабоченно гляжу туда, невольно думая о соседях сверху...
 
Потом успокаиваюсь – мы же на последнем этаже.
 

 


 
 

 
 
Потом слушаем ещё одну мелодию, и ещё... Затем маэстро сам садится к роялю и сам исполняет песню на стихи своего большого друга Марка Блюменталя. Называется она «Неразгаданная тайна».
 

 
 
Я слышал её впервые. Скажу откровенно: это замечательное во всех отношениях произведение, очень гармоничное и очень искреннее.
«Вот... Лучше я уже ничего и никогда не напишу», – спокойно эдак сказал Кублинский, и на этой чисто прозвучавшей ноте мы с ним душевно попрощались.
 
 
Это тоже не моё фото... Я не фотографировал, сдерживая обещание... Будьте здоровы и Вы, маэстро!


 
 
 
Послесловие
 
С Даце мы стали добрыми друзьями. Регулярно перезваниваемся. Чаще звонит она...
 
Всё так же живет на ул. Агенскална, всецело отдавая всю себя композитору. Годы идут, бегут, skrien kaa stirnas, и с годами меняется подача и восприятие "Ноктюрна".
 
Одна из лучших вариаций на сегодня — вот эта:
 
 

 
 
Но это — IMHO. И это IMHO я посвящаю Даце.