Ни единою буквой не лгу… :: IMHOclub - Территория особых мнений

ВЕЛИКИЕ ЛЮДИ. ИСКУССТВО

28.01.2023

Николай Андреев

журналист, писатель

Ни единою буквой не лгу…

25 января Высоцкому исполнилось бы 85 лет

Участники дискуссии:

14

30
Последняя реплика:

больше месяца назад

Владимир Бычковский, Александр Кузьмин, Марк Козыренко, arvid miezis, Леонид Радченко, Vladimir Kirsh, Юрий Васильевич Мартинович, Марина Зимина, Kęstutis Čeponis, Иван Киплинг, Михаил Яковлевич Кривицкий, Виталий Матусевич, Roman Romanovs, Василий Семенов

Высоцкий своими песнями снижал залихватский показной пафос парадных, лакированных речей, который лился тогда со всех трибун и с телеэкранов. Он пел о пороках, об уродстве, о бездуховности. Пел в открытую, не прибегая к эзопову языку, откровенно и честно. «Ни единою буквой не лгу» – это его принцип, и он никогда им не поступался. В нём всегда было неистребимо желание принести людям добро. Он старался сблизить людей, открыть им глаза на тот перевёрнутый мир, который их окружает.

«Высоцкий мог передать ощущение стыда, от которого человек сгорает. Сгорать никто не хочет, потому, может, и подавляет в себе это чувство, становится бесстыдным. Так много бесстыдных людей вокруг. Много бесстыдников. Они хорошо защищены. А другие беззащитны. Высоцкий вроде бы и силён, не беззащитен, но чувство стыда ему знакомо. Это его чувство. Он испытывал его не только за себя, но и за других. Потому и страдал». Это написал Анатолий Эфрос, когда прикидывал: а что если Высоцкого на роль Феди Протасова? Писал режиссёр о театральном образе, а получилось – точно о Высоцком.

Не от стыда ли за страну он иногда срывался? Как-то сообщил знакомой: «Карина, я развязываю». – «Володя, зачем?!» – «Не могу сдерживаться. Тяжело видеть эти мрачные лица! Такое количество несчастных людей! А когда выпью – всё в другом свете, всё меняется. Я всех люблю! Понимаешь?»

Народ не мог не заметить, не мог не оценить бесстрашия и мужества, стыда и страдания, любви и ненависти Высоцкого. И поэтому народ его выделял. Высоцкий одинаково брал за душу и академика, и колхозника, и слесаря, и собрата по профессии – артиста. Он был гласом народа, но никогда не шёл на поводу у народа, был верен себе и независим от суждений толпы.

Он был понятен не только советскому человеку, но и человеку другого мира, другого общества. Марина Влади вспоминает о случае, как она снималась в Риме, они с Высоцким жили в небольшой гостинице. И однажды Высоцкий вышел во дворик, долго перебирал струны, запел.

«Вокруг семейного стола уселись хозяйки, их дети, друзья, а за ними и все посетители ресторана потянулись к этому столику, – вспоминает Влади. – Американские и японские туристы, пожилые обитатели квартала, отдыхающие в свежести вечера от почти тропической июльской жары, местные торговцы, врачи и санитары из ближайшей больницы – около двухсот пятидесяти человек больше двух часов стоят, прижавшись друг к другу, и слушают, как поёт русский. Я с грехом пополам перевожу им слова песен. Иногда наступает полная тишина, потом раздаётся взрыв смеха. В такт песне люди начинают хлопать в ладоши, официанты то и дело разливают вино в стаканы. Сам собой получается праздник».

Не об этом ли случае он скажет в интервью: «Первое, что беспокоит иностранцев в моих песнях, – это темперамент. Когда им переводят, их это поражает. И всё-таки они не понимают, почему по этому поводу надо так выкладываться, так проживать всё это. Корни русские у этих песен».

Власть Высоцкого имела свои пределы. Были и те, кто не принимал его ни как певца, ни как человека. Актёр Игорь Класс приводит такой случай: «Встречаемся мы в аэропорту, нужно лететь в Ужгород. У меня билет есть, а у Володи нету. Подхожу к диспетчеру, молодому мужику. Говорю: «Надо сделать билет. Вон сидит Высоцкий, это для него». А диспетчер: «Этому пьянице?! Да никогда!». И так орал, что люди стали останавливаться. Володя всё это слышал. Сказал: «Да ладно. Полечу следующим рейсом». Достойно он себя повёл».

Аксёнов описал, как на очередном заседании редколлегии альманаха «Метрополь» выплыл к обсуждению парадокс Высоцкого. «Человек сей пребывает в Одной Шестой в роли некоронованного короля и непровозглашенного кумира, – пишет Аксёнов. – Любая шахта прервёт смену и поднимет своих из штрека, если заявится Он. И все чумазые приземлятся на зады и будут сиять на него незамазанными глазами, как бы говоря: «Пой нам, Володька, пока не пожрал нас метан!» Парадокс же заключается в том, что официально в Совдепии он не признан ни как Король, ни как Кумир. И вообще он здесь не существует как Бард. Ни одной афиши из себя не выдавила страна, ни единой пластинки, ни одной типографской страницы текстов. Трудно понять, отчего неприязнь такая возникла, почти непонятна она, как вирусный грипп».