В IV веке просторы Евразии охватило невиданное по своим масштабам движение, оказавшееся кошмаром для Римской империи и в конечном счете погубившее ее.

Имя этому движению — Великое переселение народов, которое растянулось на четыре столетия и длилось с IV по VII вв.

Вот что пишут об этом в учебнике по истории Средних веков:

 

«На эти четыре столетия приходится пик миграционных процессов, захвативших практически весь континент и радикально изменивших его этнический, культурный и политический облик. Это эпоха гибели античной цивилизации».
 

Написанные историками в отношении далекого прошлого слова не менее актуальны в сегодняшних реалиях, а сделанный вывод о гибели цивилизации наводит на крайне мрачные прогнозы и размышления.

Не является ли сегодняшний кризис беженцев предвестием «нового переселения»? Не вливается ли в Евросоюз орда варваров, которые едва ли не в открытую бросают перчатку в лицо европейцам, издеваясь и глумясь над их терпимостью, толерантностью и открытостью?

 

«Мы никакие не европейцы, — пока еще тихо и вкрадчиво шепчут они. — Посмотрите. Мы же по разную сторону баррикад. Не верите? А вот вам Париж! Вот вам Брюссель! Мы пришли не для того, чтобы дружить с народами Европы. Мы пришли, чтобы высосать из нее все соки. Мы хотим ваши деньги. Мы хотим ваших женщин. И нас много. Не пугайтесь, что в попытке добраться до земли обетованной нас погибнут тысячи. Они умрут во имя новой конкисты, прокладывая трупами путь в Европу, по которым шеренгами в европейские столицы войдет страстная и пассионарная армия угнетенных народов».
 

Пока еще в Брюсселе думают, что прибывшими в ЕС людьми движет стремление жить лучше, получить хорошую работу, наконец, быть настоящими европейцами.

Может быть, оно и так. Но сомнительно, чтобы истинная сущность происходящих процессов была так однозначна...

Что если один из импульсов «нового переселения» — затаенная обида на Европу? Что если в основе движения — месть за колониальное прошлое и веками накапливавшаяся злость?

Если так, то убийства в Париже и Брюсселе — только начало, а кризис беженцев — никакой не кризис, а зарождение оного. И кто знает, не повторит ли гордая и сильная цивилизация судьбу Римской империи?

Не грядет ли за сегодняшними событиями начало угасания европейской идентичности и барбаризация Европы?