Насколько я понял — да и не только я — основная идея фильма «Республика 4 мая», которую пытаются доказать авторы, в том, что произошел заговор, то есть в Латвии все решала и продолжает решать маленькая группка людей.

Среди них большое влияние имеют бывшие премьер-министры, которые еще долгое время после истечения своих полномочий принимают участие в политических и экономических процессах. Более того, они участвуют только в тех процессах, в рамках которых проходит приватизация или раздел государственных заказов — «пирога».

Не знаю, как там остальные премьеры, судить я могу только о себе — я ведь знаю, где я был в это время.

Авторы фильма пытались создать впечатление того, что я присутствовал в неких важных процессах, поэтому за соответствующим репортажем вмонтировали фрагмент с моей скромной персоной.

Например, сразу после эпизода о том, как был избран Э.Репше, и чудесной сцены в Домском соборе, на экране появляется мое лицо. Ясно, что это было сделано, чтобы возникло впечатление — я повлиял на соответствующие события или, по крайней мере, участвовал в них.

Э.Репше был избран в 2002 году. Я никак не мог участвовать в его избрании и связанных с этим процессах, потому что в это время находился в Тихом океане. Я отсутствовал два года и в Ригу вернулся только весной 2003 года. Вот такая вот маленькая ложь монтажа.

Сразу после разоблачения А.Шкеле на экране опять появляюсь я. Но в фильме показан фрагмент встречи Клуба премьеров. Мы, бывшие премьеры, встречаемся раз в год, а то и реже, чтобы поговорить. Наверное, авторам кажется, что эти встречи представляют собой ни что иное, как уголовные встречи — дележ «пирога».

Конечно, можно смонтировать все когда-либо снятое и в таком порядке, как авторам покажется выгоднее. Незнающий зритель даже не заметит этих махинаций, а вот послевкусие останется.

Вот процесс приватизации, прошедший в Латвии, заслужил исследований и фильма — разумеется, в нем можно найти причину для критики и представить, что процесс мог пройти по-другому.

Но я не согласен с позицией авторов фильма, которые настаивают на том, что нужно было разрешать приватизировать только иностранцам.

Даже в случае, если таким образом бюджет получил бы в три раза больше средств, о чем говорится в фильме, зачем же думать, что эти средства не были бы потрачены впустую? Разве от этих глав правительств, которых авторы фильма считают коррумпированными дураками, можно ожидать чего-то другого?

Я могу понять Яниса Домбурса с точки зрения психологии. Он считает, что в случае, если бы все принадлежало иностранцам и здесь, в Латвии, работали бы только слуги, а высшие должности занимали бы иностранцы, такой порядок не особенно отличался бы от «равноправия», к которому мы привыкли с советских времен.

В глазах старого поджигателя поместий — латыша-социалиста — нет ничего неприятнее более везучего и процветающего соотечественника.

Кажется, ни в одной стране, в которой проходил процесс приватизации, не обошлось без ошибок и несправедливостей. Если мы решаем, что больше не будем жить при социализме, никак не получится избежать того, что наиболее предприимчивые, энергичные и талантливые — но иногда и наиболее пронырливые — становятся богаче других.

Можно ли после просмотра фильма (считая, что в нем не содержатся односторонние и вырванные из контекста, да еще предвзято смонтированные кадры) не подумать о том, что в течение почти 25 лет руководители правительства думали только о том, как набить карманы и обслужить некоторых будущих олигархов? Не могло ли случиться так, что ошибки были допущены потому, что людям, избранным на первых порах независимости, не хватало должного опыта и образования? Неужели избирались только самые глупые и гнусные представители народа?

Фильм не оставит того впечатления, на который надеялись авторы — он слишком скучный и однобокий. Сейчас уже известно, что по крайней мере на заключительном этапе фильм был создан как предвыборная антиреклама ЛСК. Благодаря работе Бюро по борьбе с коррупцией перед выборами его не показали. Это наверняка огорчило кое-кого.

Все же мне кажется, что в конце концов авторам улыбнется удача. Может быть, удастся продать фильм какому-нибудь российскому телевизионному каналу, возможно, даже центральному.