---

 
92-й год, как щас помню. Вернулся с первого рейса. С Англии. Привёз невидали всякой заморской. Диковин заграничных.
 

---

«Сникерс», помню, ножом резали на кусочки, чтоб всем досталось. Кока-колу из двухлитровой бутылки разливали по водочным стопкам. Для экономии. Банку арахиса мать припрятала на Новый год. Уж больно банка была красивая.

Ну и растворимый «Nescafe» открыли только когда ушли люди из второго подъезда. Осталась тётя Расма, тётя Аза, тётя Валя и тётя Эрна. Самые-самые. Сидели за столом торжественно. Нервничали. Мать дрожащей рукой достала из секции кофейный сервиз «ни разу не надёванный». Я ходил по квартире с ликом Николая Чудотворца на лице и жалел «сникерсы». Шушукались с мамой в спальне. Мол, ну порежем последний «сникерс», виновато говорила мама. Надо же к кофе что-нибудь вприкуску. Я накопила пять долларов, купишь потом в следующем рейсе.

Я торжественно внёс на кухню коробку необычайной красоты. Сердце колотилось, руки волновались, потели. Коробка квадратная, богато-коричневого цвета, а в ней — две банки гранулированного кофе. После лиепайского сами банки казались невиданной роскошью. Намеренно был оставлен ценник — 3,99 фунта, чтоб не наглели. Вместе обсуждали, как раскрыть коробку, чтоб не поранить. С горем пополам достали банку, разрезав маникюрными ножничками дно.


Были анонсированы два вида кофе, поэтому охали от первого недолго, минут 20. «Наваристый», — помню, приговаривала тётя Аза. После испития первого вида все кружки были помыты и вытерты насухо до скрипа. Дальше я, как заправский чародей, объявил о том, что сделаю всем капучино. Никто не знал, что это, но все волновались в предвкушении.

В каждую кружку было положено по чайной ложечке гранул, по две ложечки сахарного песку и добавлено по чайной ложечке сгущёнки без сахара. Отработанными движениями я смешивал ингредиенты до образования пены. Гости нервничали. Тётя Эрна, вообще не говорившая по-русски, вдруг без акцента сказала: «Запах — просто ох#енный!» — чем на несколько секунд парализовала всех присутствующих. Это ж какое событие, что аж на русском заговорила...

Содержимое всех кружек было качественно вспенено, и мама сняла чайник с газа. Чайник от долгого кипения нагрелся и плевался кипятком из носика. По одной кружке приносили на стол — и никто к ним не притрагивался, пока мама не уселась и не сказала: «Ну, Димка, командуй!» Я дал отмашку. Все занырнули губами в кофейную пену.

Никогда до, да и после, я не видывал более искреннего восторга. Все две недели до следующего рейса подъезд только и жужжал о чудо-напитке, и те, кто не был у нас в друзьях, сильно завидовали тем, кому довелось отведать заветной «кампучии». Так, по крайней мере, запомнила название тётя Аза, а с ней в подъезде никто не спорил от греха подальше.


P.S. К концу следующего рейса меня уже встречал весь подъезд. Даже те, кто раньше ни разу не здоровался. Но я купил джинсы, и на кофе денег не хватило.