АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЛИТВА
Сегодня
Алла Березовская
Журналист
КАК ВЫЖИТЬ УЗНИКУ БАЛТЛАГА…
Из рассказа Алексей Грейчуса, вышедшего на свободу
-
Участники дискуссии:
22 -
Последняя реплика:
1 час назад
Краткая предыстория: Алексей Грейчус — гражданский активист, координатор «Бессмертного полка» Клайпеды, книгоиздатель, сын известного литовского журналиста Римантаса Грейчуса из семьи «Праведников мира». (Их семья в годы войны прятала у себя на хуторе в Литве женщину-еврейку Сару Кантор).
Летом 2022 г. Алексей был осужден Клайпедским городским судом и приговорен к 4 годам тюрьмы за «шпионаж в пользу российской разведки». По утверждению литовских спецслужб, Грейчус собирал и передавал по заданию российской разведки информацию, не представляющую государственную тайну. А это по литовским законам — тоже шпионаж. Оказывается, организация концертов для ветеранов войны и бывших узников концлагерей, в Литве оценивается «как операция влияния и «мягкой силы Кремля». В качестве примера, в обвинении фигурировали «мероприятие об истории любви И. Тургенева и П. Виардо и празднование 220-летия А. Пушкина в Вильнюсе и Клайпеде».
Летом 17 августа 2022 года, несмотря на тяжелое состояние его здоровья и подозрения на лейкемию, Грейчуса отправили отбывать наказание в литовскую исправительную колонию в Правинишки, в 300 км от родной Клайпеды, где он до ареста проживал вдвоем с больным 85-летним отцом. Увы, 7 апреля 2025 г. его отец Римантс Грейчус скончался, так и не дождавшись освобождения сына.
Алексей провел в колонии весь срок — 4 года, т.к. к политическим узникам никакие послабления в виде условно-досрочного освобождения и прочее, не применяются. В мае 2026 г. он вышел на свободу и уехал из Литвы. Скорее всего, навсегда. В настоящее время Алексей Грейчус проходит лечение в России.
Его письмо:
«Учитывая свое достаточно плачевное физическое состояние после колонии, что, в общем-то, было вполне ожидаемо, и то, что для наших людей пытка в прибалтийских лагерях продолжается (а иначе как пытку это «демократическое» «перевоспитание инакомыслящих» в «демократических» прибалтийских концлагерях под названием Литва, Латвия, Эстония, расценивать нельзя), обращаюсь к вам, дорогие узники неонацизма, с единственной просьбой — выдержать, и пожеланием не сломаться.
Немного полезных советов для новичков (типа я ж уже бывший зек, опытный, ну-ну!)
Лето 2022 г. За несколько дней до отъезда к месту отбывания наказания ко мне приезжал знакомый, в свое время отбывавший срок также в Правенишской колонии. Он много рассказывал о «понятках», правилах, условиях проживания там и пр. Много. Но самое главное из сказанного — оставаться самим собой, не корчить из себя невесть что, и тогда все будет хорошо.
Оставаться самим собой — это действительно самое главное. Мы можем относиться к находящимся в тюрьме людям как угодно, но надо всегда помнить — это люди с такими же, а порой куда более обостренными чувствами. Да, дерьма (извините за слово) там много. Да, наркоманы; да, вчерашние отбросы у контейнера, ставшие «звездами» — всего там хватает.
Но, из личного опыта — не стоит на этом не зацикливаться. Потому что по первости начинаются провокации, и вот тут нельзя дать слабину, показать, что им удалось задеть тебя за живое.
По прибытии я общался практически со всеми в отряде (я с первого дня устроился на работу, так как понимал, что без мало-мальски разумного занятия дни будут тянуться невыносимо долго), не видел в этом ничего унизительного — я все-таки бывший педагог (а их, как и ментов, бывших не бывает), и во многих видел плод ошибок моих коллег (семья — это первое, но школа — это не второе, это, скорее, первое с половинкой). Высшее образование — это не повод для звездности, это причина быть мудрее. А изучать разновидности героев Максима Горького весьма даже увлекательное (и отчасти полезное) занятие. Главное, чтобы кролики не поняли, что они кролики — шутка.
Со временем (для меня — спустя полгода) устанавливается четкий круг общения, с кем рядом стоишь на поверке, с кем идешь в столовую. Но даже в этом кругу не стоит забывать еще одно важное правило — больше слушать, меньше говорить. Это безопаснее. Особенно в самом начале. Постепенно уже знаешь настроения, понимаешь, что к чему, и не ляпнешь лишнего либо чего не следует.
Ну, а если не удается избежать серьезного «наезда», тут спуску давать нельзя. Одна слабина — пятно на весь срок. И уж тем более не может быть и речи о дружбе с охраной. «Западло». В этом плане моя работа (посыльный) была о двух концах.
Вообще, посыльный в лагере — «козел» априори. Но не тут-то было! Всего я на этой должности отработал 3 с половиной года. После первых двух с лишним лет опера (Отдел криминальной разведки, у нас официально они так назывались), точнее, один из самых мерзких, высоко оценил мой вклад в систему доносов: «Ты больше двух лет посыльный, а толку с тебя никакого» (понимай — никого не заложил, ни на кого не донес). С одной стороны — это на грани вылета с работы, с другой — самоуважение польщено.
Но не только опера присматривались. Зеки тоже. Все же я ходил по всем отрядам, по всему лагерю. Если посыльный — доносчик, после его визитов в отряде будет шмон. Мы это искоренили (надеюсь, после выхода это никому не навредило, вроде, после меня остались толковые «некозлы», таки ж отбор проходили, а доверие к нам было на высоте). Доверие в лагере со стороны «своих» — это очень важно. А со стороны охраны — полезно. Хотя последнее доверием сложно назвать — охранники просто знали, что с нас ничего не возьмешь, ни информации, ни запретов.
Вообще, несмотря ни на что, все четыре года я старался воспринимать нахождение за решеткой как вынужденную долгосрочную командировку. По сути, похоже. Вины нет, признавать нечего, но сослали. «Гостишка» так себе, питание тоже, соседи — терпеть можно. Из домашних животных — тараканы и клопы (вот с последними у меня были дружеские отношения — меня они не трогали, я ж не виноват, и они это понимали). А когда иллюзия командировки неожиданно исчезала, вызывал в памяти рассказы бывших узников фашистских концлагерей, благодаря чему приходило понимание: а ничего, мы живем еще неплохо…
С чем на зоне тяжело, так это с возможностью побыть наедине с самим собой. А иногда это очень нужно. Но — закон подлости — в такие моменты к тебе лезут все, кому не лень. Посылать по короткому адресу неохота (многие вообще думали долгое время, что я не владею татаро-монгольским наречием русского и многих других языков. Думали, а потом поняли, что жестоко ошиблись…) И все же, несмотря ни на что, минуты одиночества необходимы, иначе начнутся срывы, а это не дело, не подходящее место.
О том, как важен надежный тыл, наверное, говорить не стоит. У меня он был. Очень надежный! У кого он рушился, зачастую находили после передоза или в петле. Но это слабаки. Предательство — больно, тяжело и т.д., но все же это не смерть. Так зачем?
Пожалуй, основное рассказал…Оставайтесь людьми, и люди будут вокруг вас. Но лучше бы избежать всего этого «счастья», не дай бог кому таких «командировок»! Если бы это было в нашей власти… Но «товарищ, верь, взойдет она…»
ПС: Фотография свежая, только физиономия бывшего узника не очень свежая — последствия «командировки» оказались тяжелее, чем ожидал…
Ваш Алексей — специально для Тюремного вестника».
Летом 2022 г. Алексей был осужден Клайпедским городским судом и приговорен к 4 годам тюрьмы за «шпионаж в пользу российской разведки». По утверждению литовских спецслужб, Грейчус собирал и передавал по заданию российской разведки информацию, не представляющую государственную тайну. А это по литовским законам — тоже шпионаж. Оказывается, организация концертов для ветеранов войны и бывших узников концлагерей, в Литве оценивается «как операция влияния и «мягкой силы Кремля». В качестве примера, в обвинении фигурировали «мероприятие об истории любви И. Тургенева и П. Виардо и празднование 220-летия А. Пушкина в Вильнюсе и Клайпеде».
Летом 17 августа 2022 года, несмотря на тяжелое состояние его здоровья и подозрения на лейкемию, Грейчуса отправили отбывать наказание в литовскую исправительную колонию в Правинишки, в 300 км от родной Клайпеды, где он до ареста проживал вдвоем с больным 85-летним отцом. Увы, 7 апреля 2025 г. его отец Римантс Грейчус скончался, так и не дождавшись освобождения сына.
Алексей провел в колонии весь срок — 4 года, т.к. к политическим узникам никакие послабления в виде условно-досрочного освобождения и прочее, не применяются. В мае 2026 г. он вышел на свободу и уехал из Литвы. Скорее всего, навсегда. В настоящее время Алексей Грейчус проходит лечение в России.
Его письмо:
«Учитывая свое достаточно плачевное физическое состояние после колонии, что, в общем-то, было вполне ожидаемо, и то, что для наших людей пытка в прибалтийских лагерях продолжается (а иначе как пытку это «демократическое» «перевоспитание инакомыслящих» в «демократических» прибалтийских концлагерях под названием Литва, Латвия, Эстония, расценивать нельзя), обращаюсь к вам, дорогие узники неонацизма, с единственной просьбой — выдержать, и пожеланием не сломаться.
Немного полезных советов для новичков (типа я ж уже бывший зек, опытный, ну-ну!)
Лето 2022 г. За несколько дней до отъезда к месту отбывания наказания ко мне приезжал знакомый, в свое время отбывавший срок также в Правенишской колонии. Он много рассказывал о «понятках», правилах, условиях проживания там и пр. Много. Но самое главное из сказанного — оставаться самим собой, не корчить из себя невесть что, и тогда все будет хорошо.
Оставаться самим собой — это действительно самое главное. Мы можем относиться к находящимся в тюрьме людям как угодно, но надо всегда помнить — это люди с такими же, а порой куда более обостренными чувствами. Да, дерьма (извините за слово) там много. Да, наркоманы; да, вчерашние отбросы у контейнера, ставшие «звездами» — всего там хватает.
Но, из личного опыта — не стоит на этом не зацикливаться. Потому что по первости начинаются провокации, и вот тут нельзя дать слабину, показать, что им удалось задеть тебя за живое.
По прибытии я общался практически со всеми в отряде (я с первого дня устроился на работу, так как понимал, что без мало-мальски разумного занятия дни будут тянуться невыносимо долго), не видел в этом ничего унизительного — я все-таки бывший педагог (а их, как и ментов, бывших не бывает), и во многих видел плод ошибок моих коллег (семья — это первое, но школа — это не второе, это, скорее, первое с половинкой). Высшее образование — это не повод для звездности, это причина быть мудрее. А изучать разновидности героев Максима Горького весьма даже увлекательное (и отчасти полезное) занятие. Главное, чтобы кролики не поняли, что они кролики — шутка.
Со временем (для меня — спустя полгода) устанавливается четкий круг общения, с кем рядом стоишь на поверке, с кем идешь в столовую. Но даже в этом кругу не стоит забывать еще одно важное правило — больше слушать, меньше говорить. Это безопаснее. Особенно в самом начале. Постепенно уже знаешь настроения, понимаешь, что к чему, и не ляпнешь лишнего либо чего не следует.
Ну, а если не удается избежать серьезного «наезда», тут спуску давать нельзя. Одна слабина — пятно на весь срок. И уж тем более не может быть и речи о дружбе с охраной. «Западло». В этом плане моя работа (посыльный) была о двух концах.
Вообще, посыльный в лагере — «козел» априори. Но не тут-то было! Всего я на этой должности отработал 3 с половиной года. После первых двух с лишним лет опера (Отдел криминальной разведки, у нас официально они так назывались), точнее, один из самых мерзких, высоко оценил мой вклад в систему доносов: «Ты больше двух лет посыльный, а толку с тебя никакого» (понимай — никого не заложил, ни на кого не донес). С одной стороны — это на грани вылета с работы, с другой — самоуважение польщено.
Но не только опера присматривались. Зеки тоже. Все же я ходил по всем отрядам, по всему лагерю. Если посыльный — доносчик, после его визитов в отряде будет шмон. Мы это искоренили (надеюсь, после выхода это никому не навредило, вроде, после меня остались толковые «некозлы», таки ж отбор проходили, а доверие к нам было на высоте). Доверие в лагере со стороны «своих» — это очень важно. А со стороны охраны — полезно. Хотя последнее доверием сложно назвать — охранники просто знали, что с нас ничего не возьмешь, ни информации, ни запретов.
Вообще, несмотря ни на что, все четыре года я старался воспринимать нахождение за решеткой как вынужденную долгосрочную командировку. По сути, похоже. Вины нет, признавать нечего, но сослали. «Гостишка» так себе, питание тоже, соседи — терпеть можно. Из домашних животных — тараканы и клопы (вот с последними у меня были дружеские отношения — меня они не трогали, я ж не виноват, и они это понимали). А когда иллюзия командировки неожиданно исчезала, вызывал в памяти рассказы бывших узников фашистских концлагерей, благодаря чему приходило понимание: а ничего, мы живем еще неплохо…
С чем на зоне тяжело, так это с возможностью побыть наедине с самим собой. А иногда это очень нужно. Но — закон подлости — в такие моменты к тебе лезут все, кому не лень. Посылать по короткому адресу неохота (многие вообще думали долгое время, что я не владею татаро-монгольским наречием русского и многих других языков. Думали, а потом поняли, что жестоко ошиблись…) И все же, несмотря ни на что, минуты одиночества необходимы, иначе начнутся срывы, а это не дело, не подходящее место.
О том, как важен надежный тыл, наверное, говорить не стоит. У меня он был. Очень надежный! У кого он рушился, зачастую находили после передоза или в петле. Но это слабаки. Предательство — больно, тяжело и т.д., но все же это не смерть. Так зачем?
Пожалуй, основное рассказал…Оставайтесь людьми, и люди будут вокруг вас. Но лучше бы избежать всего этого «счастья», не дай бог кому таких «командировок»! Если бы это было в нашей власти… Но «товарищ, верь, взойдет она…»
ПС: Фотография свежая, только физиономия бывшего узника не очень свежая — последствия «командировки» оказались тяжелее, чем ожидал…
Ваш Алексей — специально для Тюремного вестника».
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Алла Березовская
Журналист
ИЗ ПЕРЕПИСКИ ПОЛИТИЧЕСКИХ УЗНИКОВ
Елена Крейле пишет Сергею Никитину
IMHO club
ЕЛЕНА КРЕЙЛЕ НА СВОБОДЕ
УРА!
Игорь Кузьмук
Латвийский политик, правозащитник
ПОРА БЫ ПРИТОРМОЗИТЬ!
Тюремная аналитика
Александр Гапоненко
Доктор экономических наук
НОВЫЕ «ЧЕРНЫЕ»: НЕГРАЖДАНЕ И РУССКОЯЗЫЧНЫЕ
Расовая концепция в новых реалиях