Был 1998 или 1999 год. Я только что вернулся в Ригу из какой-то южной страны, загар соответствующий, паспорт негражданина заполнен до отказа визами и штампами, а мне надо уже готовиться к поездке во Францию — там планировалось некое мероприятие, во время которого можно было установить перспективные деловые контакты. Руководство финской компании, которую я в то время представлял, мою активность приветствовало и вполне мне доверяло — им лень лишний раз ехать куда-то, а я мотался везде с удовольствием.

Не помню уже, в чем была проблема в тот момент, но в Управлении по делам гражданства и миграции рижского предместья, в котором мне надлежало обменять паспорт, были огромные очереди.

Благо добрых людей в Риге много, и я довольно быстро заручился поддержкой высокого чиновника из аналогичного департамента другого рижского предместья: «Иди к замначальника и скажи, что от меня, я только что с ней разговаривал, обещала помочь тебе, чтобы ты в очереди не сидел».

Предвкушая недолгое и доброжелательное общение, стучусь к замначальника департамента и захожу в кабинет. Колоритная представительница видземских просторов лет так чуть за 20, с копной непослушных рыжеватых волос, с маленькими и невыразительными глазками, с обильно усыпанным веснушками личиком встретила меня совсем не дружелюбно — моя довольная жизнью, загорелая и (поэтому) наглая физиономия вызвала у хозяйки кабинета явную антипатию.

«Здравствуйте, я от Яниса, — стараясь устранить вопиющий диссонанс, я безуспешно попытался состроить постную рожу, — мне бы вот как-то побыстрее паспорт заменить на новый, в Париж надо скоро лететь...» Последняя фраза, по-видимому, была ошибкой. Эх, надо было сказать что во Псков, — осенило меня, но было уже поздно.

Взяв мой паспорт негражданина, молодая, но уже достигшая приличной чиновничьей высоты начальница начала внимательно изучать мой документ — страницу за страницей. Судя по выражению ее лица, антипатия ко мне крепчала с каждой последующей визой.

Но вдруг лицо ее просияло, и стало понятно, что ее справедливость сейчас восторжествует: «Несмотря на то, что за вас просят, вам придется побыть некоторое время без паспорта, и вообще выглядит так, что вам лучше жить в России!» — жестко сказала она тоном зачитывающего приговор прокурора.

Я вяло возразил, что вообще-то я паспорт пришел поменять, а не за советом, в какой стране мне лучше жить. Но отметка о регистрации в г. Москве была расценена чиновницей как московская прописка. Поэтому продолжать разговор с «таким типом» было ниже чести высокопоставленного чиновника Латвийской Республики.

Во Францию я, конечно, не поехал — месяц я был без паспорта. И в результате был ограничен в свободе перемещения без суда и следствия, только лишь по желанию молодой хуторянки, которая наверняка считала себя пламенным борцом за Латвийскую Республику. Наверное, впервые я ощутил, как это страшно, когда «кухарка управляет государством»!

Воспитанный на сказках и мифах о неминуемой победе справедливости, я добросовестно ринулся в юридический бой. И встретил в бюро адвокатов неотразимо красивую молодую блондинку, которая с милым латышским акцентом произносила выверенные, законченные фразы и определения. Ни добавить, ни убавить, лаконично и крепко, как гвоздь в доску! Кстати, она тоже была уверена в том, что работает во благо Латвии, но как по-разному понимали суть Латвийской Республики эти две латышские девушки!

Мой адвокат разработала стратегию, в соответствии с которой я подготовил и получил от финнов «гневное» письмо, мол, каким образом вы объясните, что, взявшись представлять нашу компанию, вы не появились на мероприятии во Франции и провалили согласованные заранее переговоры с весьма прогнозируемым результатом.

В своем «ответе» я жалко оправдывался о сложностях получения паспорта, и опять жесткое письмо от финнов: «У вас какие-то проблемы с законом? Тогда мы не можем на вас рассчитывать в дальнейшем и вынуждены приостановить наше сотрудничество до прояснения ситуации».

На самом деле вся представленная ситуация была близка к правде, но в документах мы все же несколько сгустили краски. Средняя сумма моих доходов в качестве «вольного художника» за некоторый период времени была подтверждена. И исходя из этого, была определена сумма иска против МВД Латвии, структурой которого являлось Управление по делам гражданства и миграции.

В суде все было просто: представитель МВД (ответчика) до заседания суда предложила мировую, сумму иска мы согласились снизить взамен на единовременную выплату, чиновницу высокого полета разжаловали в простые инспекторы. Мой адвокат ликовала — она утверждала, что мы первые, кто «нагнул» УДГМ не просто на извинения, но на реальные деньги.

...Через пару лет я возвращался из какой-то южной страны вместе с дорогим мне человеком. Лица у нас были счастливые и загорелые, мы зашли в ЗАГС подать заявление о желании сочетаться законным браком. Мой паспорт натурализовавшегося гражданина Латвии выглядел ничуть не хуже паспорта моей невесты, гражданки Латвии по рождению.

Сотрудница ЗАГСа подняла голову от документов, изменилась в лице, резко встала и ушла из приемной, ни слова не говоря. И когда за ней закрывалась дверь, я в ней узнал бывшую замначальника УДГМ — видимо, в Латвии чиновниками становятся тоже по рождению, а не по уму, чести или, как минимум, по образованности.

П.С. Все жду, когда кто-то на ИМХО выскажется, что процентов так 80 членов ИМХОклуба при необходимости можно в считанные дни трансформировать в политическую «ИМХОпартию». Разве что, может, пока рано, «ближе надо подпустить»...

П.П.С. От Председателя: опыт наказания государства за невыполнение своих же законов — очень полезен. Прошу делиться.