ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА
Сегодня
Сергей Рижский
ИНФОМРАК: КОМУ ОН ВЫГОДЕН
И кому сходит с рук
-
Участники дискуссии:
11 -
Последняя реплика:
4 часа назад
Философ Александр Казаков — о войне на истощение, об информационных атаках с помощью ИИ и о том, почему тьма в головах опаснее сводок с фронта. С одной существенной оговоркой.
Александра Казакова я смотрю и слушаю давно — из Риги, где русская тема никому не чужая и где про «всё плохо, всё пропало» знают не из учебника. Философ он въедливый, мысли у него часто неудобные и почти всегда небанальные, хотя соглашаюсь я с ним далеко не во всём: и про сам «инфомрак», и про то, кому он выгоден, у меня есть свои оговорки — скажу о них в конце. Но разобрано честно, поэтому делюсь с Клубом. В двух разговорах на YouTube Казаков объясняет то, что сегодня бьёт по людям сильнее любых сводок с фронта, — расползающееся со всех сторон ощущение, что всё плохо и всё пропало. Сам он называет это «инфомраком» и, главное, разбирает, откуда оно берётся и кому на руку (ссылка 1, ссылка 2).
Казаков сразу отметает простые объяснения — мол, нагнетают либо за деньги, либо по легковнушаемости. Причина глубже: идёт война на истощение, а в истощении истощаются обе стороны. Копится усталость, копятся вопросы, ответов на которые не дают и, он честно предупреждает, давать не будут. Ряды редеют не среди случайных людей, а среди вчера ещё стойких — он сам наблюдал это на собрании полутора сотен политологов, где социологи говорили о «выгорании смыслов».
Корень, по Казакову, в том, что к войне общество не готовили. Советский человек готовился годами — от стрельбы и парашюта в ДОСААФ до политзанятий, в нём воспитывали стойкость. А после 1991-го внушали обратное: история кончилась, войны позади, остаются рынок и потребление. Все выдохнули и занялись магазинами. «Где сокровище ваше, там и сердце ваше», — напоминает он: если сокровище в торговом центре, то стойкости взяться неоткуда. Школе при этом прямо поставили задачу выпускать «образованного потребителя». Когда потом наверху сказали «нас обманули», Казаков отвечает жёстко: а что же вы сами обманулись, разменяв страну на колбасу, джинсы и жвачку?
Шанс, считает Казаков, дали Крымская весна и восемь лет Донбасса: кто хотел видеть — видел, как одно за другим снимаются табу, и успел подготовиться духовно. С началом операции был невероятный подъём, поток добровольцев. А дальше — год тяжёлых потерь и болезненных поражений, и закономерные качели настроения: эйфория, обманутые ожидания, разочарование. «Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться», — приводит он известную фразу.
Но главный его тезис не про фронт. Настоящий противник — британцы, европейцы, американцы — с помощью искусственного интеллекта дотошно изучает колебания нашего общественного мнения и бьёт точечно по болевым точкам. Не своими контрнаступлениями, которых нет, а играя на нашем же наступлении: быстро идём — плохо, медленно — тоже плохо. Это информационно-психологические операции, и штат таких подразделений только растёт. Цель одна: развалить изнутри, заставить остановить армию, потому что на фронте, по его словам, всё давно решено.
Работает это как пирамида. Сначала разгоняют «вой на болотах» среди блогеров, часть которых попросту куплена — раньше киевлянами, теперь патриотические каналы скупают британцы: личина патриота, а под ней совсем другое. Когда шум набирает массу, он заражает следующую ступень — лидеров мнений, затем экспертов, и доходит до самого верха, до площадки, с которой выступает первое лицо. Поэтому, предупреждает Казаков, не стоит вестись на удобную сказку про «пузырь», в котором якобы сидит власть.
И вывод у него спокойный. Война на истощение тем и тяжела, что завтра будет то же, что сегодня: ни трёх дней, ни недели, ни месяца. В неё трудно войти, а выйти ещё труднее. Стойкость, говорит он, проверяется не в мирной сытости, а на пороге — как когда-то проверялись священники, шедшие на смерть, и как сегодня проверяются те, кто идёт в атаку. А инфомрак он называет вирусом: подхватил — и сам становишься разносчиком. Лечится это, по Казакову, только трезвой головой.
Второй разговор: бьют не по НПЗ, а по голове
Это всё из первого разговора. Второй случился двумя неделями позже, и тон у вопросов, которые Казакову несут зрители, заметно потемнел: будто Трампа перетянули на чужую сторону, будто дух прежних договорённостей улетучился после саммита «семёрки», и тучи сгущаются. Казаков отвечает спокойно: тучи сгущаются в головах. И предлагает посмотреть на происходящее глазами военного.
Возьмите удары по нашим НПЗ и энергетике. Если бы цель была военная — вывести объект из строя, — по нему пускают сложную комбинированную атаку, волну за волной, десятки и сотни дронов в одну точку. А по факту после возгорания завод поднимают за неделю-другую, максимум за месяц: индустриальная культура одна, советская, где у кого слабое место — знают и они, и мы, и эти места прикрыты. Значит, говорит Казаков, цель не в железе. Цель — наши мозги. Аэропорты, сорванные отпуска, очереди, злость на то, что «власть не справляется», — противник, по его словам, сам признал, что бьёт именно сюда. А энергетика и инфраструктура — сопутствующий ущерб, приятный врагу бонус. Задача волны, что идёт с начала мая, — максимальная дальность и максимальное число целей: чтобы возникло ощущение, что куда ни плюнь — всюду дрон, вплоть до Урала и ложных ракетных тревог в Екатеринбурге.
И поражает эта атака, по Казакову, глубже прежних. Задеты уже не обыватели, а экспертное сообщество: с горечью он замечает, что даже коллеги, на которых он привык опираться, вдруг заговорили упаднически. Механизм простой и оттого неприятный: мы все — ретрансляторы, и оружие, отражённое от нас, бьёт дальше уже массово.
А дальше Казаков ловит заказчика на слове. По его рассказу, на саммите «семёрки» глава Еврокомиссии фон дер Ляйен заявила, что ситуация меняется в пользу Украины, что налицо «меняющийся нарратив», что «усталость России явно проявляется» — и что сейчас самое время удвоить поддержку. Казаков переводит на простой язык: «нарратив» — это просто слова, текст; «усталость России» — это мы с вами; а вывод из всего — удвоить давление. Глобальную картинку «Украина побеждает» гонят из каждого утюга, она переливается через край и течёт к нам — тем более что страна, в отличие от 1941 года, открыта настежь, никаких изъятых приёмников и цензурного купола.
Отдельно он разбирает модную нынче ярость — отвечать жёстче, вплоть до того, чтобы убивать в Европе каждого, кто скажет гадость про русских. Казаков доводит эту логику до предела: таких — миллионы, и каждое такое убийство дало бы врагу не страх, а консолидацию вокруг флага (свежий пример — Иран). То есть атака бьёт по самому древнему инстинкту, по жажде мести, чтобы заставить нас «жахнуть» — и этим погубить себя. Холодная голова, повторяет он, и есть единственное лекарство.
Где я с ним не соглашаюсь
Вот тут и расхожусь — не во всём, но в важном. Казаков почти всё сводит к внешнему противнику: британцы, ИИ, цифровые лаборатории Запада. А по ходу того же разговора сам признаёт другое. Единого периметра информационной безопасности у государства нет. Губернаторы и МЧС рассылают тревоги «на всякий случай» и сами множат панику. Ракетную тревогу в Екатеринбурге объявили — а ракеты не было. Власть, по его же словам, с народом толком не разговаривает, оттого половина новостей в наших собственных агентствах — переведённые западные заголовки.
Если так, то инфомрак не только завезён с Запада в чьём-то чемодане. Часть его — наша, доморощенная: молчание там, где нужно слово, и сирена там, где нужен порядок. Кому это выгодно снаружи — Казаков объяснил убедительно, тут спорить не о чем. А вот кому это сходит с рук внутри — вопрос, который он задевает и тут же отпускает. Ответа у него на него нет. И, боюсь, давать его, как и обещали в самом начале, пока никто не собирается.
Александра Казакова я смотрю и слушаю давно — из Риги, где русская тема никому не чужая и где про «всё плохо, всё пропало» знают не из учебника. Философ он въедливый, мысли у него часто неудобные и почти всегда небанальные, хотя соглашаюсь я с ним далеко не во всём: и про сам «инфомрак», и про то, кому он выгоден, у меня есть свои оговорки — скажу о них в конце. Но разобрано честно, поэтому делюсь с Клубом. В двух разговорах на YouTube Казаков объясняет то, что сегодня бьёт по людям сильнее любых сводок с фронта, — расползающееся со всех сторон ощущение, что всё плохо и всё пропало. Сам он называет это «инфомраком» и, главное, разбирает, откуда оно берётся и кому на руку (ссылка 1, ссылка 2).
Казаков сразу отметает простые объяснения — мол, нагнетают либо за деньги, либо по легковнушаемости. Причина глубже: идёт война на истощение, а в истощении истощаются обе стороны. Копится усталость, копятся вопросы, ответов на которые не дают и, он честно предупреждает, давать не будут. Ряды редеют не среди случайных людей, а среди вчера ещё стойких — он сам наблюдал это на собрании полутора сотен политологов, где социологи говорили о «выгорании смыслов».
Корень, по Казакову, в том, что к войне общество не готовили. Советский человек готовился годами — от стрельбы и парашюта в ДОСААФ до политзанятий, в нём воспитывали стойкость. А после 1991-го внушали обратное: история кончилась, войны позади, остаются рынок и потребление. Все выдохнули и занялись магазинами. «Где сокровище ваше, там и сердце ваше», — напоминает он: если сокровище в торговом центре, то стойкости взяться неоткуда. Школе при этом прямо поставили задачу выпускать «образованного потребителя». Когда потом наверху сказали «нас обманули», Казаков отвечает жёстко: а что же вы сами обманулись, разменяв страну на колбасу, джинсы и жвачку?
Шанс, считает Казаков, дали Крымская весна и восемь лет Донбасса: кто хотел видеть — видел, как одно за другим снимаются табу, и успел подготовиться духовно. С началом операции был невероятный подъём, поток добровольцев. А дальше — год тяжёлых потерь и болезненных поражений, и закономерные качели настроения: эйфория, обманутые ожидания, разочарование. «Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться», — приводит он известную фразу.
Но главный его тезис не про фронт. Настоящий противник — британцы, европейцы, американцы — с помощью искусственного интеллекта дотошно изучает колебания нашего общественного мнения и бьёт точечно по болевым точкам. Не своими контрнаступлениями, которых нет, а играя на нашем же наступлении: быстро идём — плохо, медленно — тоже плохо. Это информационно-психологические операции, и штат таких подразделений только растёт. Цель одна: развалить изнутри, заставить остановить армию, потому что на фронте, по его словам, всё давно решено.
Работает это как пирамида. Сначала разгоняют «вой на болотах» среди блогеров, часть которых попросту куплена — раньше киевлянами, теперь патриотические каналы скупают британцы: личина патриота, а под ней совсем другое. Когда шум набирает массу, он заражает следующую ступень — лидеров мнений, затем экспертов, и доходит до самого верха, до площадки, с которой выступает первое лицо. Поэтому, предупреждает Казаков, не стоит вестись на удобную сказку про «пузырь», в котором якобы сидит власть.
И вывод у него спокойный. Война на истощение тем и тяжела, что завтра будет то же, что сегодня: ни трёх дней, ни недели, ни месяца. В неё трудно войти, а выйти ещё труднее. Стойкость, говорит он, проверяется не в мирной сытости, а на пороге — как когда-то проверялись священники, шедшие на смерть, и как сегодня проверяются те, кто идёт в атаку. А инфомрак он называет вирусом: подхватил — и сам становишься разносчиком. Лечится это, по Казакову, только трезвой головой.
Второй разговор: бьют не по НПЗ, а по голове
Это всё из первого разговора. Второй случился двумя неделями позже, и тон у вопросов, которые Казакову несут зрители, заметно потемнел: будто Трампа перетянули на чужую сторону, будто дух прежних договорённостей улетучился после саммита «семёрки», и тучи сгущаются. Казаков отвечает спокойно: тучи сгущаются в головах. И предлагает посмотреть на происходящее глазами военного.
Возьмите удары по нашим НПЗ и энергетике. Если бы цель была военная — вывести объект из строя, — по нему пускают сложную комбинированную атаку, волну за волной, десятки и сотни дронов в одну точку. А по факту после возгорания завод поднимают за неделю-другую, максимум за месяц: индустриальная культура одна, советская, где у кого слабое место — знают и они, и мы, и эти места прикрыты. Значит, говорит Казаков, цель не в железе. Цель — наши мозги. Аэропорты, сорванные отпуска, очереди, злость на то, что «власть не справляется», — противник, по его словам, сам признал, что бьёт именно сюда. А энергетика и инфраструктура — сопутствующий ущерб, приятный врагу бонус. Задача волны, что идёт с начала мая, — максимальная дальность и максимальное число целей: чтобы возникло ощущение, что куда ни плюнь — всюду дрон, вплоть до Урала и ложных ракетных тревог в Екатеринбурге.
И поражает эта атака, по Казакову, глубже прежних. Задеты уже не обыватели, а экспертное сообщество: с горечью он замечает, что даже коллеги, на которых он привык опираться, вдруг заговорили упаднически. Механизм простой и оттого неприятный: мы все — ретрансляторы, и оружие, отражённое от нас, бьёт дальше уже массово.
А дальше Казаков ловит заказчика на слове. По его рассказу, на саммите «семёрки» глава Еврокомиссии фон дер Ляйен заявила, что ситуация меняется в пользу Украины, что налицо «меняющийся нарратив», что «усталость России явно проявляется» — и что сейчас самое время удвоить поддержку. Казаков переводит на простой язык: «нарратив» — это просто слова, текст; «усталость России» — это мы с вами; а вывод из всего — удвоить давление. Глобальную картинку «Украина побеждает» гонят из каждого утюга, она переливается через край и течёт к нам — тем более что страна, в отличие от 1941 года, открыта настежь, никаких изъятых приёмников и цензурного купола.
Отдельно он разбирает модную нынче ярость — отвечать жёстче, вплоть до того, чтобы убивать в Европе каждого, кто скажет гадость про русских. Казаков доводит эту логику до предела: таких — миллионы, и каждое такое убийство дало бы врагу не страх, а консолидацию вокруг флага (свежий пример — Иран). То есть атака бьёт по самому древнему инстинкту, по жажде мести, чтобы заставить нас «жахнуть» — и этим погубить себя. Холодная голова, повторяет он, и есть единственное лекарство.
Где я с ним не соглашаюсь
Вот тут и расхожусь — не во всём, но в важном. Казаков почти всё сводит к внешнему противнику: британцы, ИИ, цифровые лаборатории Запада. А по ходу того же разговора сам признаёт другое. Единого периметра информационной безопасности у государства нет. Губернаторы и МЧС рассылают тревоги «на всякий случай» и сами множат панику. Ракетную тревогу в Екатеринбурге объявили — а ракеты не было. Власть, по его же словам, с народом толком не разговаривает, оттого половина новостей в наших собственных агентствах — переведённые западные заголовки.
Если так, то инфомрак не только завезён с Запада в чьём-то чемодане. Часть его — наша, доморощенная: молчание там, где нужно слово, и сирена там, где нужен порядок. Кому это выгодно снаружи — Казаков объяснил убедительно, тут спорить не о чем. А вот кому это сходит с рук внутри — вопрос, который он задевает и тут же отпускает. Ответа у него на него нет. И, боюсь, давать его, как и обещали в самом начале, пока никто не собирается.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Александр Гапоненко
Доктор экономических наук
МЫСЛИ ПОДСЛЕДСТВЕННОГО
Из переписки А. Гапоненко — А. Хантсому
Сергей Васильев
Бизнесмен, кризисный управляющий
СПЛОЧЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
В результате совместной войны против России
Никита Волкович
КАК ПЕНТАГОН УБИВАЕТ GOOGLE
Контракт, которые расколол IT-гиганта, может стать опасным для всех
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
ПАРАНОИДАЛЬНАЯ РУСОФОБИЯ. ЧАСТЬ 2
Инструмент Запада для устранения России