И ПУТЬ НЕЧЕСТИВЫХ ПОГИБНЕТ :: IMHOclub - Территория особых мнений

АРХИПЕЛАГ БАЛТЛАГ. ЛАТВИЯ

Сегодня

Александр Гапоненко

Доктор экономических наук

И ПУТЬ НЕЧЕСТИВЫХ ПОГИБНЕТ

Размышления о русской идентичности, этноциде и Божьем суде

Участники дискуссии:

4

7
Последняя реплика:

8 минут назад

Леонид Радченко, Сергей Леонидов, Kęstutis Čeponis, Иван Киплинг

Вот уже прошло семнадцать месяцев с момента заключения меня в Рижский централ. За то, что осмелился осмыслить и озвучить желание русских сохранить свою этническую идентичность. Причем, сделано это было в узком кругу, на научном семинаре, в форме развития концепции этноцида, то есть концепции, описывающей процесс уничтожения коллективной субъектности вообще, а русские были приведены в качестве одного из примеров. Расправу совершали нечестивые, как их определял Давид в своих псалмах, то есть те, кто неравной мерой меряет людей, ставит себя выше Господа, когда определяет надлежит ли другим этносам сохранять свою самость или можно лишать их права на коллективную идентичность.

Рассуждение об этноциде, коллективной идентичности и ее разрушении достаточно абстрактны и простому человеку малопонятны. Посему опишу все это в бытовых образах, как они мне являлись в течение более, чем семи десятков лет жизни.

Детство русского парня в Советской Латвии

Жил я с 1956 г. в военном городке на окраине Риги, в Московском форштадте. Дружил и знался с полусотней детей своего возраста. Во дворе играли в казаков-разбойников, футбол, «войнушку». Последняя игра всегда шла с напрягом, поскольку никто не хотел быть «немцем». Потому что практически во всех семьях отцы воевали с немцами, рассказывали об ужасах этой войны. У многих немцы и их пособники убили родственников, заморили их голодом во время блокады Ленинграда, например.

Вместе с родителями во время празднования 9 мая пели песни «Катюша» и «Враги сожгли родную хату». Это были хрущевские времена и 9 мая еще не было выходным Днем Победы.

Все дети много читали книг Н. Носова, А. Гайдара, К. Федина, К. Чуковского, С. Маршака. Быть не начитанными стыдились. По дороге в школу — а до нее надо было добираться пешком более получаса — я рассказывал одноклассниками содержание книг Майн Рида и Александра Дюма, которые запоем читал. Этим я заработал себе авторитет, который другие зарабатывали в кулачных схватках.

В школе круг друзей и знакомых расширился до пары сотен человек. В 3-ю восьмилетнюю школу ходили не только дети из военного городка, но и из поселка железнодорожников — дети строителей. Именно в это время на месте пустырей стали возводить первые многоэтажные хрущевки — район Кенгарагс.

В школе учились русские, украинцы, белорусы, евреи, казахи. В основном приехавшие с родителями в Ригу после войны. Город нуждался в рабочей силе, поскольку часть его жителей бежала с немцами в Германию, часть была ими насильственно вывезена, евреев местных поголовно уничтожили, немцев-остзейцев депортировали еще перед войной. Мы, дети, себя русскими не чувствовали — мы были советскими детьми. Различий между русскими и другими этносами не делали. Латышей в ближайшем окружении было немного. За все время жизни в Советской Латвии я не слышал в адрес латышей ни одного плохого слова со стороны окружающих.

Латышский язык в школе преподавали плохо, учителей латышского не было годами — они работать в русские школы не шли, как я уже потом выяснил. Те русские дети, кто жил в Московском форштадте, ближе к центру, по-латышски говорили. Они играли с латышами во дворе и сами собой осваивали их язык. Латышские дети таким же образом осваивали русский язык.

Школа, в которую я ходил недолгое время, была двухпоточной русско-латышской, но потом ее разделили и нас перевели в 23 среднюю школу, чисто русскую.

Русской школа была достаточно условно. Русских песен мы на уроках пения не учили, как и русских танцев. Латыши, как я видел во время существования второго потока, учили песни на своем языке и все, включая парней, ходили на уроки народных танцев. Там им выдавали народные костюмы. Для русского школьника танцевать в народном коллективе считалось зазорным, да их и не было.

Русские школьники читали русские газеты и журналы. Мне родители выписывали «Пионерскую правду», «Мурзилку», а когда стал постарше — «Науку и жизнь», «Юный техник», «Юность», «Литературную газету». Русские школьники ходили в Театр юного зрителя, Русский драмтеатр. Сестра водила меня в Театр оперы и балета, Филармонию. Но гораздо чаще мы все бегали в кино. Смотрели все подряд. Основная часть фильмов была на русском языке, но с латышскими субтитрами. Фильмы Рижской киностудии демонстрировались на латышском, но озвучивались и на русском. Они пользовались популярностью.

Еще были районные библиотеки с широким набором книг на латышском и русском языке. Я перечитал, наверное, всю художественную литературу, которая была в районной библиотеке, что на Московской улице. Названия улиц и переулков в те времена были скорее советскими, чем русскими — Ленина, Энгельса, Маркса, латышских коммунистов — Вилиса Лациса, Андрея Упита, а площадь на берегу реки называлась именем Красных латышских стрелков. Это потом, после «песенной» революции у гранитного памятника сбили надпись и звезды, кои украшали торсы трех каменных фигур — личной охраны Владимира Ленина. Того самого, что первый признал независимость первой Латвийской республики взамен на помощь в борьбе красных стрелков против русских белогвардейцев. Около памятника Красным стрелкам принимали отличников в пионеры. В основном это были латыши. Считалось, что так они подвергаются интернационализации.

Все, что я выше живописал, было ничем иным, как воспроизводством русской коллективной общности, пусть в сильно советизированном формате. Основная масса латышей добровольно поддерживала этот «красный» проект. Он вполне позволял не только сохранять, но и развивать их этничность и при этом обеспечивал существенный рост благосостояния, поддерживал социальное равенство всех жителей республики.

Интернационализацию населения республики вели как русские, так и латышские коммунистические элиты. Детали этого процесса я уяснил позже, когда вступил в юный возраст.

Юность русского парня в Советской Латвии

После окончания школы я пошел работать техником в ЦНИИ АСУ Гражданской авиации. Институт составлял расписание для самолетов «Аэрофлота» по всему Советскому Союзу и был вполне конкурентоспособен по отношению к ЭВМ, которая решала аналогичные задачи для самолетов США. Коллектив института был преимущественно русским, поскольку набирали в него выпускников института гражданской авиации (ГВФ), готовившего инженеров для гражданской авиации. Русскими были и те работники, с которыми мне приходилось сталкиваться по работе.

В 1973 г. я поступил в Латвийский государственный университет им. Петра Стучки, на экономический факультет, на русское отделение. Круг знакомых и друзей расширился до тысячи человек, не менее. В основном это были русские ребята, и они тоже образовывали вполне самодостаточную общность. В их числе были преподаватели, студенты, библиотекари, служащие предприятий, на которых проходил практику, либо подрабатывал, поскольку прожить на стипендию было сложно. Особенно широкий круг знакомств я приобрел, работая и возглавляя студенческие отряды летом. Раз возил зональный отряд в 800 человек студентов на уборку урожая в Молдавию.

Среди этой тысячи знакомых были в основном русские. Латышей, наверное, — четверть. Они учились в основном в Академии художеств, Консерватории, Елгавской сельхозакадемии, жили своей жизнью. Потом латыши устраивались работать на предприятиях и учреждениях сельского и лесного хозяйства, в культуре и образовании, энергетике, коммунальном хозяйстве. Русские работали в промышленности и строительстве, авиации и на железной дороге. Каждая этническая община была самодостаточна, взаимоотношение между ними выстраивала коммунистическая элита. Эта элита была русско-латышская. Вилиса Лациса и Арвида Пельше я видел на праздничных демонстрациях и парадах, а вот Аугуста Пельше, Бориса Пуго, Анатолия Горбунова, начальников отделов идеологии культуры, образования, СМИ ЦК Компартии Латвии знал лично, с некоторыми был в хороших личных отношениях.

Они реально заботились о том, как поддержать равенство в отношениях латышской и русской общин республики. И в своих действиях они опирались на реальную поддержку трех сотен тысяч коммунистов. В составе правящей элиты соотношение между латышами и русскими было один к двум, в корпусе коммунистов — два к одному.

В сложившихся условиях никто не мог сказать, что элиты осуществляют дискриминацию какой-либо этнической общины. Все имели равные права гражданства, равное отношение к средствам производства, равное право на использование своего языка, развитие своей культуры. Проблему переселения в республику жителей других республик, инородческого происхождения, решали и создавали сами латышские правящие элиты. Секретарь ЦК Литовской Компартии Альгирдас Бразаускас сказал Москве «нет», когда решался вопрос о размещении в республике крупных предприятий, требовавших привлечения иноэтнической рабочей силы.

Секретарь Август Восс согласился на строительство Рижской ГЭС, Вентспилсского припортового завода, на развитие Рижского порта, расширение РВЗ, ВЭФа, Радиотехники. Он выбрал рост доходов и благосостояния жителей республики, в том числе латышей. Наверное, он получил на это, пусть незримый, мандат от своего народа.

Латыши столкнулись со снижением рождаемости и ростом смертности в начале 1970 гг. Секретарь ЦК КП Латвии разработал и внедрил программу улучшения демографической ситуации в республике. Эта программа дала свои результаты и негативные демографические тенденции были переломлены. Источником средств для описываемой программы был рост материального благосостояния, который обеспечивали принятые А. Воссом решения.

Была возможность выбора, и латышские коммунисты его сделали. В результате они получили в свое распоряжение развитую материально-техническую базу в экономике, передовую социальную инфраструктуру. Кто не помнит, в начале 1980-х, среднедушевое потребление продуктов питания в Латвии было выше, чем в Бельгии, Дании, Великобритании, а продолжительность рабочего времени меньше, чем в этих странах. Все имели работу. Не было бездомных и нищих. И это не цитата из коммунистической брошюры, а данные статистических сборников ДСП, на основании которых я составлял программу развития народного хозяйства республики 1985-2000 гг. Она, кстати, предполагала решение жилищного вопроса на основании роста объема строительства. В настоящее время она решилась за счет бегства за границу и вымирания населения.

Зрелость и власть нечестивых

В начале 1990-х гг. коммунисты предали свои идеалы и честь ради материальных благ и земной славы. Управлять республикой стали те, кто действовал не в соответствии с теми идеалами чести, что заповедовал Христос и в этом смысле нечестивые. Этот период пришелся на мою зрелость. Я работал в партийном аппарате и получил навыки общения с людьми. К этому добавился опыт долголетней работы в Академии Наук на исследовательских должностях.

После проведения в 1988 г. Съездов творческих союзов и трансляции их по телевидению и радио на всю республику стало ясно, что обществу навязывается модель устройства, которая основывается на этнической дискриминации. Процесс инициировался извне.

Как заявил секретарь ЦК КПЛ по идеологии Анатолий Горбунов на одном из аппаратных совещаний, американцы вложили в Прибалтику около 10 млрд. долларов для смены власти. Национал-коммунистов начали теснить эмигранты национал-радикалы, которые стали возвращаться в республику. Они и принесли идеологию строительства этнически чистого общества. Сначала это были Гражданские комитеты, затем им удалось инфильтроваться в Народный фронт. Технологическую поддержку этому движению оказывал небезызвестный американский политтехнолог и агент ЦРУ Джин Шарп. Помните его книжку «Ненасильственное сопротивление»?

От таких, как Д. Шарп, посыпались как из рога изобилия, предложения: ввести институт неграждан, закрыть обучение в высшей школе на русском языке, а потом сделать тоже в школе. Не будем перечислять все эти известные приемы. Вот как они коснулись лично меня.

Мне удалось с друзьями учредить партию Центр демократических инициатив, провести от нее четверть состава депутатов в Рижский горсовет и десять процентов в Верховный Совет Латвии в 1990 г. Все шло в рамках демократических процедур, но в 1993 г. я был лишен прав гражданства, как и три четверти русского населения. Это был переход к политике этноцида, которую затеяли нечестивые в Вашингтоне и Лондоне, и которую стали реализовывать их местные подручные. Взамен подручные получили право запускать руку в бюджет. Но под контролем западных спецслужб. Это был весьма действенный инструмент манипуляции ими.

В результате «чисток» высшей школы я быстро лишился возможности преподавать в Латвийском госуниверситете, который лишился имени главы первого советского правительства Латвии, а потом и в частном Русском балтийском университете.

Дорога в Институт экономики АН Латвии была для меня закрыта из-за моих политических убеждений. Пришлось заниматься бизнесом — сначала научно-консультационного, потом оптовой торговлей. В торговле дискриминации длительное время не наблюдалось. Все решалось деньгами, а если проблема была большой — большими деньгами. Особенно охочи до денег считались инспектора латышского языка. Они даже довольствовались продуктовыми «кабанчиками» — кофе, фруктами, упаковкой сосисок, но большой.

Русская интеллигенция лишившись работы, потянулась за границу или деклассировалась, переместилась на базар. Все это было признаками деградации русской общины, и эта деградация стала следствием примененной к ней дискриминации. Особенно острой дискриминация начала проявляться после начала т. н. «реформы русских школ», то есть постепенный перевод их с русского на латышский язык преподавания, исключение из программ изучения русского языка и литературы, истории русского этноса.

Как иначе назвать ситуацию, когда русские школы существовали на этой территории 250 лет, и потом их ликвидировали, кроме как дискриминация? Русских уверяли, что их ассимиляция пойдет им на пользу, откроет дорогу к вершинам социальной лестницы. Но русские в это не верили — выходили на многотысячные митинги и шествия протеста, голодали, писали петиции в международные инстанции. За счет этого ассимиляция была отсрочена на два десятка лет.

Точно такую же реакцию вызвала попытка радикалов запретить использование русского языка в общественном обращении. Она вызвала ответный референдум в феврале 2012 г. Абсолютно все правоспособное русское население высказало свое желание придать своему языку статус второго государственного. Переход был отложен на полтора десятка лет.

В обоих случаях русские Латвии проявили себя, как коллективный субъект, который осознал, что подвергается дискриминации и совершил действия для того, чтобы продемонстрировать свое несогласие с проводимой в отношении ее политики правящих элит. Все эти действия были осуществлены способами, которые соответствовали демократическим процедурам.

И в борьбе с !реформой русских школ!, и в проведении референдума за статус русского языка я принимал активное участие. Потому что чувствовал себя членом русской коллективной общности. Да еще и был неоднократно выбран ее представителем в Русской общине Латвии, Объединенном конгрессе русских общин, Парламенте непредставленных.

Вот за всю эту деятельность нечестивые и преследуют меня, а в итоге приговорили к 10 годам тюремного заключения. Практически к четырем пожизненным срокам, если учитывать мой немалый возраст (72 г.) и среднюю продолжительность жизни заключенного в тюрьме. Столь показательная расправа это один из способов деструкции русской общины — запугивание ее смертью лидеров.

Сложилась парадоксальная ситуация. Русские не имеют права жаловаться на то, что подвергаются дискриминации, ибо это может расстроить правящих. Долго думал, где это я еще встречал подобную ситуацию. Вспомнил. Японцы насильно набирали в военные бордели тайваньских женщин. А чтобы никого не оскорблять называли их «женщинами для утех». Так называемый эвфемизм. Обычное на войне дело. Никого не расстраивает.

Еще одна мысль о коллективной субъектности русских в рассеянии. Русские имеют право иметь собственную галерею героев, которым поклоняется и подражает. Это и Александр Невский, и Сергий Радонежский, и Зоя Космодемьянская, и Александр Матросов. Это Александр Пушкин, Барклай де Толли, Мстислав Келдыш, Петр I, памятники которым снесли (демонтировали) в Риге в последние годы. Лишение русских памятников своим героям есть грубое разрушение их идентичности. Это действие, как и закрытие русских школ, подпадает под нормы Конвенции о запрете расовой дискриминации, Рамочной конвенции о правах национальных меньшинств, Устава ООН. Увертка, что мы имеем дело всего лишь с «женщинами для утех», для людей, не лишенных совести и веры в христианские ценности, не действует.

Международная правовая система в отношении случаев этноцида не действует, но есть ведь Божий суд. И он погубит путь нечестивых. Независимо от того, в какой стране и среди каких этносов его собираются проводить.

Александр Гапоненко,
политический узник
Рижской центральной тюрьмы.