СССР. ИСТОРИЯ
Сегодня
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
ХРУЩЁВКИ ПРОТИВ МОЛОДЁЖИ
Почему дверь открывалась внутрь, а под окном на кухне стоял холодильник
-
Участники дискуссии:
34 -
Последняя реплика:
54 минуты назад
Прочёл тут воспоминания коллеги о старых дворах — качели, ковровые рамы, костяшки домино о деревянный стол. Ностальгия, ребята, дело хорошее и безобидное. Пока читал, решил рассказать о самих квартирах. Может, те, кто помоложе, узнают для себя что-то новое.
Обвинение
Сегодняшняя молодёжь выносит приговор советским квартиру быстро и без апелляции: дичь. Дверь открывается вовнутрь — дичь. Окошко между ванной и туалетом — дичь несусветная. Лестницу почему-то красили в два цвета, ступени — только по краям, под кухонным окном — какой-то ящик, кухня — шесть метров, паркет — квадратиками, а в глубине квартиры — комната без окон, которую почему-то называли тёщиной. Приговор вынесен, суд удаляться не собирается: и так всё ясно, строили советские архитекторы явно не в своём уме.
Защита
А теперь, ребята, слово защите — потому что обвинение, как это частенько бывает, дела не читало.
Дверь внутрь квартиры открывали не по недосмотру, а по норме, обязательной к исполнению. Лестничные площадки в первых хрущёвках были такими тесными, что дверь наружу неминуемо била бы соседа. При пожаре дверь, открывающуюся внутрь, можно выбить одним ударом, а вот дверь наружу, если её заклинило, приходится снимать с петель — счёт при эвакуации идёт на секунды. И, между прочим, в деревенских избах со снежными зимами дверь тоже открывали внутрь — просто чтобы за ночь наметённый под крышу сугроб не превратил утро в осадное положение.
Окно между ванной и туалетом — вообще отдельная детективная история. При заклинившем замке или обмороке за дверью выбить хлипкую дверь в тесной прихожей было почти нереально, а вот разбить окно из кухни — секундное дело. Читавшие «Собачье сердце» Булгакова помнят: именно через такое окно спасали запершегося Шарикова. Плюс дополнительный источник света в квартире, где электричество отключали регулярно. Плюс, что совсем не на поверхности, — палочка Коха, возбудитель туберкулёза, боится солнечных лучей, а туберкулёз в начале века был обычным диагнозом; окно давало ультрафиолету дорогу даже в подсобное помещение.
Двухцветные подъезды — не эстетический произвол, а три расчёта сразу. Синюю и зелёную краску производили в переизбытке для военной техники и сельхозтехники, и она была попросту самой доступной. Ускоренное строительство не оставляло времени доводить штукатурку до идеала — тёмная нижняя полоса маскировала дефекты стен. А контрастная граница между этажами и в дыму служила ориентиром для эвакуации.
Ступени красили по краям не от лени, а по расчёту: глянцевая кромка облегчала уборку, а шершавая середина не превращала лестницу в каток. Есть версия и попроще — маляры красили заодно и стены, и ступени, чтобы не оттирать капли краски отдельно. Оба объяснения, кстати, не противоречат друг другу.
Ниша под кухонным окном решала сразу две задачи: отверстие наружу обеспечивало приток воздуха для газовой плиты, а зимой та же ниша служила холодильником — совершенно бесплатным, что было существенно для людей, которых из коммуналок в хрущёвки переселяли буквально с одним чемоданом, без всякой бытовой техники.
Не «маленькая», не «неудобная», не «недодуманная». А минимум по норме и часть государственного расчёта
Кухня в шесть квадратов — тоже не оплошность архитектора, а прямое следствие послевоенной нормы: шестнадцать квадратных метров жилой площади на однокомнатную квартиру, точка. Кухня в эту норму не входила и получала то, что оставалось. Более того — в планах государства было застроить страну общепитом настолько плотно, чтобы готовка дома вообще стала не нужна. План провалился, а маленькие кухни остались — в наследство от идеи, которая так и не осуществилась.
Паркет укладывали не ёлочкой, как до революции, а квадратами — потому что на ёлочку уходило больше материала и времени, а квадратный модуль стелился быстрее и дешевле. Экономия, возведённая в стандарт.
А «тёщина комната» — глухая каморка без окна где-то в глубине квартиры — изначально задумывалась гардеробной. Заполнилась она банками с закрутками и раскладушкой для гостей чуть позже, самостоятельно, безо всякого участия архитекторов — а имя ей дал уже сам народ, тем самым фирменным юмором, который к строительным нормам отношения не имеет.
Самое, пожалуй, главное
У всей этой конструкции, между прочим, есть вполне конкретный автор, а не безымянный советский зодчий из анекдота. Инженер Виталий Лагутенко разработал первую серию панельных хрущёвок ещё в пятьдесят восьмом году — и сегодня его имя куда чаще вспоминают в связи с внуком, музыкантом Ильёй Лагутенко из группы «Мумий Тролль», чем в связи с миллионами квартир, в которых до сих пор живут люди по всему бывшему Союзу.
В сухом остатке: ни одна из перечисленных странностей не была ошибкой — каждая была ответом на конкретную задачу: тесноту, дефицит бытовой техники, дефицит времени на стройке, дефицит самой площади.
Дикостью здесь можно назвать разве что привычку выносить приговор, не открыв дела. Хрущёвкам, впрочем, не привыкать — они простояли уже семьдесят лет и переживут, судя по всему, ещё не одно поколение обвинителей.
Обвинение
Сегодняшняя молодёжь выносит приговор советским квартиру быстро и без апелляции: дичь. Дверь открывается вовнутрь — дичь. Окошко между ванной и туалетом — дичь несусветная. Лестницу почему-то красили в два цвета, ступени — только по краям, под кухонным окном — какой-то ящик, кухня — шесть метров, паркет — квадратиками, а в глубине квартиры — комната без окон, которую почему-то называли тёщиной. Приговор вынесен, суд удаляться не собирается: и так всё ясно, строили советские архитекторы явно не в своём уме.
Защита
А теперь, ребята, слово защите — потому что обвинение, как это частенько бывает, дела не читало.
Дверь внутрь квартиры открывали не по недосмотру, а по норме, обязательной к исполнению. Лестничные площадки в первых хрущёвках были такими тесными, что дверь наружу неминуемо била бы соседа. При пожаре дверь, открывающуюся внутрь, можно выбить одним ударом, а вот дверь наружу, если её заклинило, приходится снимать с петель — счёт при эвакуации идёт на секунды. И, между прочим, в деревенских избах со снежными зимами дверь тоже открывали внутрь — просто чтобы за ночь наметённый под крышу сугроб не превратил утро в осадное положение.
Окно между ванной и туалетом — вообще отдельная детективная история. При заклинившем замке или обмороке за дверью выбить хлипкую дверь в тесной прихожей было почти нереально, а вот разбить окно из кухни — секундное дело. Читавшие «Собачье сердце» Булгакова помнят: именно через такое окно спасали запершегося Шарикова. Плюс дополнительный источник света в квартире, где электричество отключали регулярно. Плюс, что совсем не на поверхности, — палочка Коха, возбудитель туберкулёза, боится солнечных лучей, а туберкулёз в начале века был обычным диагнозом; окно давало ультрафиолету дорогу даже в подсобное помещение.
Двухцветные подъезды — не эстетический произвол, а три расчёта сразу. Синюю и зелёную краску производили в переизбытке для военной техники и сельхозтехники, и она была попросту самой доступной. Ускоренное строительство не оставляло времени доводить штукатурку до идеала — тёмная нижняя полоса маскировала дефекты стен. А контрастная граница между этажами и в дыму служила ориентиром для эвакуации.
Ступени красили по краям не от лени, а по расчёту: глянцевая кромка облегчала уборку, а шершавая середина не превращала лестницу в каток. Есть версия и попроще — маляры красили заодно и стены, и ступени, чтобы не оттирать капли краски отдельно. Оба объяснения, кстати, не противоречат друг другу.
Ниша под кухонным окном решала сразу две задачи: отверстие наружу обеспечивало приток воздуха для газовой плиты, а зимой та же ниша служила холодильником — совершенно бесплатным, что было существенно для людей, которых из коммуналок в хрущёвки переселяли буквально с одним чемоданом, без всякой бытовой техники.
Не «маленькая», не «неудобная», не «недодуманная». А минимум по норме и часть государственного расчёта
Кухня в шесть квадратов — тоже не оплошность архитектора, а прямое следствие послевоенной нормы: шестнадцать квадратных метров жилой площади на однокомнатную квартиру, точка. Кухня в эту норму не входила и получала то, что оставалось. Более того — в планах государства было застроить страну общепитом настолько плотно, чтобы готовка дома вообще стала не нужна. План провалился, а маленькие кухни остались — в наследство от идеи, которая так и не осуществилась.
Паркет укладывали не ёлочкой, как до революции, а квадратами — потому что на ёлочку уходило больше материала и времени, а квадратный модуль стелился быстрее и дешевле. Экономия, возведённая в стандарт.
А «тёщина комната» — глухая каморка без окна где-то в глубине квартиры — изначально задумывалась гардеробной. Заполнилась она банками с закрутками и раскладушкой для гостей чуть позже, самостоятельно, безо всякого участия архитекторов — а имя ей дал уже сам народ, тем самым фирменным юмором, который к строительным нормам отношения не имеет.
Самое, пожалуй, главное
У всей этой конструкции, между прочим, есть вполне конкретный автор, а не безымянный советский зодчий из анекдота. Инженер Виталий Лагутенко разработал первую серию панельных хрущёвок ещё в пятьдесят восьмом году — и сегодня его имя куда чаще вспоминают в связи с внуком, музыкантом Ильёй Лагутенко из группы «Мумий Тролль», чем в связи с миллионами квартир, в которых до сих пор живут люди по всему бывшему Союзу.
В сухом остатке: ни одна из перечисленных странностей не была ошибкой — каждая была ответом на конкретную задачу: тесноту, дефицит бытовой техники, дефицит времени на стройке, дефицит самой площади.
Дикостью здесь можно назвать разве что привычку выносить приговор, не открыв дела. Хрущёвкам, впрочем, не привыкать — они простояли уже семьдесят лет и переживут, судя по всему, ещё не одно поколение обвинителей.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Валерий Бурт
Журналист, историк, автор книг
ТРИУМФАЛЬНЫЙ ВИЗИТ В СССР
100-летие со дня рождения Фиделя Кастро
Алексей Антонов
ЭКОНОМИКА ИЛЛЮЗИЙ
Во сколько обходились «социальные завоевания» советскому рабочему
Георгий Зотов
Журналист
ЗРЯ УБИЛИ ЛЮДЕЙ И ПОТРАТИЛИ ДЕНЬГИ
Зачем уничтожили самое лучшее в СССР?
Сергей Васильев
Бизнесмен, кризисный управляющий
СПЛОЧЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА
В результате совместной войны против России