СССР. ИСТОРИЯ
22.08.2026
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
ХРУЩЁВКИ ПРОТИВ МОЛОДЁЖИ
Почему дверь открывалась внутрь, а под окном на кухне стоял холодильник
-
Участники дискуссии:
58 -
Последняя реплика:
больше месяца назад
Прочёл тут воспоминания коллеги о старых дворах — качели, ковровые рамы, костяшки домино о деревянный стол. Ностальгия, ребята, дело хорошее и безобидное. Пока читал, решил рассказать о самих квартирах. Может, те, кто помоложе, узнают для себя что-то новое.
Обвинение
Сегодняшняя молодёжь выносит приговор советским квартиру быстро и без апелляции: дичь. Дверь открывается вовнутрь — дичь. Окошко между ванной и туалетом — дичь несусветная. Лестницу почему-то красили в два цвета, ступени — только по краям, под кухонным окном — какой-то ящик, кухня — шесть метров, паркет — квадратиками, а в глубине квартиры — комната без окон, которую почему-то называли тёщиной. Приговор вынесен, суд удаляться не собирается: и так всё ясно, строили советские архитекторы явно не в своём уме.
Защита
А теперь, ребята, слово защите — потому что обвинение, как это частенько бывает, дела не читало.
Дверь внутрь квартиры открывали не по недосмотру, а по норме, обязательной к исполнению. Лестничные площадки в первых хрущёвках были такими тесными, что дверь наружу неминуемо била бы соседа. При пожаре дверь, открывающуюся внутрь, можно выбить одним ударом, а вот дверь наружу, если её заклинило, приходится снимать с петель — счёт при эвакуации идёт на секунды. И, между прочим, в деревенских избах со снежными зимами дверь тоже открывали внутрь — просто чтобы за ночь наметённый под крышу сугроб не превратил утро в осадное положение.
Окно между ванной и туалетом — вообще отдельная детективная история. При заклинившем замке или обмороке за дверью выбить хлипкую дверь в тесной прихожей было почти нереально, а вот разбить окно из кухни — секундное дело. Читавшие «Собачье сердце» Булгакова помнят: именно через такое окно спасали запершегося Шарикова. Плюс дополнительный источник света в квартире, где электричество отключали регулярно. Плюс, что совсем не на поверхности, — палочка Коха, возбудитель туберкулёза, боится солнечных лучей, а туберкулёз в начале века был обычным диагнозом; окно давало ультрафиолету дорогу даже в подсобное помещение.
Двухцветные подъезды — не эстетический произвол, а три расчёта сразу. Синюю и зелёную краску производили в переизбытке для военной техники и сельхозтехники, и она была попросту самой доступной. Ускоренное строительство не оставляло времени доводить штукатурку до идеала — тёмная нижняя полоса маскировала дефекты стен. А контрастная граница между этажами и в дыму служила ориентиром для эвакуации.
Ступени красили по краям не от лени, а по расчёту: глянцевая кромка облегчала уборку, а шершавая середина не превращала лестницу в каток. Есть версия и попроще — маляры красили заодно и стены, и ступени, чтобы не оттирать капли краски отдельно. Оба объяснения, кстати, не противоречат друг другу.
Ниша под кухонным окном решала сразу две задачи: отверстие наружу обеспечивало приток воздуха для газовой плиты, а зимой та же ниша служила холодильником — совершенно бесплатным, что было существенно для людей, которых из коммуналок в хрущёвки переселяли буквально с одним чемоданом, без всякой бытовой техники.
Не «маленькая», не «неудобная», не «недодуманная». А минимум по норме и часть государственного расчёта
Кухня в шесть квадратов — тоже не оплошность архитектора, а прямое следствие послевоенной нормы: шестнадцать квадратных метров жилой площади на однокомнатную квартиру, точка. Кухня в эту норму не входила и получала то, что оставалось. Более того — в планах государства было застроить страну общепитом настолько плотно, чтобы готовка дома вообще стала не нужна. План провалился, а маленькие кухни остались — в наследство от идеи, которая так и не осуществилась.
Паркет укладывали не ёлочкой, как до революции, а квадратами — потому что на ёлочку уходило больше материала и времени, а квадратный модуль стелился быстрее и дешевле. Экономия, возведённая в стандарт.
А «тёщина комната» — глухая каморка без окна где-то в глубине квартиры — изначально задумывалась гардеробной. Заполнилась она банками с закрутками и раскладушкой для гостей чуть позже, самостоятельно, безо всякого участия архитекторов — а имя ей дал уже сам народ, тем самым фирменным юмором, который к строительным нормам отношения не имеет.
Самое, пожалуй, главное
У всей этой конструкции, между прочим, есть вполне конкретный автор, а не безымянный советский зодчий из анекдота. Инженер Виталий Лагутенко разработал первую серию панельных хрущёвок ещё в пятьдесят восьмом году — и сегодня его имя куда чаще вспоминают в связи с внуком, музыкантом Ильёй Лагутенко из группы «Мумий Тролль», чем в связи с миллионами квартир, в которых до сих пор живут люди по всему бывшему Союзу.
В сухом остатке: ни одна из перечисленных странностей не была ошибкой — каждая была ответом на конкретную задачу: тесноту, дефицит бытовой техники, дефицит времени на стройке, дефицит самой площади.
Дикостью здесь можно назвать разве что привычку выносить приговор, не открыв дела. Хрущёвкам, впрочем, не привыкать — они простояли уже семьдесят лет и переживут, судя по всему, ещё не одно поколение обвинителей.
Обвинение
Сегодняшняя молодёжь выносит приговор советским квартиру быстро и без апелляции: дичь. Дверь открывается вовнутрь — дичь. Окошко между ванной и туалетом — дичь несусветная. Лестницу почему-то красили в два цвета, ступени — только по краям, под кухонным окном — какой-то ящик, кухня — шесть метров, паркет — квадратиками, а в глубине квартиры — комната без окон, которую почему-то называли тёщиной. Приговор вынесен, суд удаляться не собирается: и так всё ясно, строили советские архитекторы явно не в своём уме.
Защита
А теперь, ребята, слово защите — потому что обвинение, как это частенько бывает, дела не читало.
Дверь внутрь квартиры открывали не по недосмотру, а по норме, обязательной к исполнению. Лестничные площадки в первых хрущёвках были такими тесными, что дверь наружу неминуемо била бы соседа. При пожаре дверь, открывающуюся внутрь, можно выбить одним ударом, а вот дверь наружу, если её заклинило, приходится снимать с петель — счёт при эвакуации идёт на секунды. И, между прочим, в деревенских избах со снежными зимами дверь тоже открывали внутрь — просто чтобы за ночь наметённый под крышу сугроб не превратил утро в осадное положение.
Окно между ванной и туалетом — вообще отдельная детективная история. При заклинившем замке или обмороке за дверью выбить хлипкую дверь в тесной прихожей было почти нереально, а вот разбить окно из кухни — секундное дело. Читавшие «Собачье сердце» Булгакова помнят: именно через такое окно спасали запершегося Шарикова. Плюс дополнительный источник света в квартире, где электричество отключали регулярно. Плюс, что совсем не на поверхности, — палочка Коха, возбудитель туберкулёза, боится солнечных лучей, а туберкулёз в начале века был обычным диагнозом; окно давало ультрафиолету дорогу даже в подсобное помещение.
Двухцветные подъезды — не эстетический произвол, а три расчёта сразу. Синюю и зелёную краску производили в переизбытке для военной техники и сельхозтехники, и она была попросту самой доступной. Ускоренное строительство не оставляло времени доводить штукатурку до идеала — тёмная нижняя полоса маскировала дефекты стен. А контрастная граница между этажами и в дыму служила ориентиром для эвакуации.
Ступени красили по краям не от лени, а по расчёту: глянцевая кромка облегчала уборку, а шершавая середина не превращала лестницу в каток. Есть версия и попроще — маляры красили заодно и стены, и ступени, чтобы не оттирать капли краски отдельно. Оба объяснения, кстати, не противоречат друг другу.
Ниша под кухонным окном решала сразу две задачи: отверстие наружу обеспечивало приток воздуха для газовой плиты, а зимой та же ниша служила холодильником — совершенно бесплатным, что было существенно для людей, которых из коммуналок в хрущёвки переселяли буквально с одним чемоданом, без всякой бытовой техники.
Не «маленькая», не «неудобная», не «недодуманная». А минимум по норме и часть государственного расчёта
Кухня в шесть квадратов — тоже не оплошность архитектора, а прямое следствие послевоенной нормы: шестнадцать квадратных метров жилой площади на однокомнатную квартиру, точка. Кухня в эту норму не входила и получала то, что оставалось. Более того — в планах государства было застроить страну общепитом настолько плотно, чтобы готовка дома вообще стала не нужна. План провалился, а маленькие кухни остались — в наследство от идеи, которая так и не осуществилась.
Паркет укладывали не ёлочкой, как до революции, а квадратами — потому что на ёлочку уходило больше материала и времени, а квадратный модуль стелился быстрее и дешевле. Экономия, возведённая в стандарт.
А «тёщина комната» — глухая каморка без окна где-то в глубине квартиры — изначально задумывалась гардеробной. Заполнилась она банками с закрутками и раскладушкой для гостей чуть позже, самостоятельно, безо всякого участия архитекторов — а имя ей дал уже сам народ, тем самым фирменным юмором, который к строительным нормам отношения не имеет.
Самое, пожалуй, главное
У всей этой конструкции, между прочим, есть вполне конкретный автор, а не безымянный советский зодчий из анекдота. Инженер Виталий Лагутенко разработал первую серию панельных хрущёвок ещё в пятьдесят восьмом году — и сегодня его имя куда чаще вспоминают в связи с внуком, музыкантом Ильёй Лагутенко из группы «Мумий Тролль», чем в связи с миллионами квартир, в которых до сих пор живут люди по всему бывшему Союзу.
В сухом остатке: ни одна из перечисленных странностей не была ошибкой — каждая была ответом на конкретную задачу: тесноту, дефицит бытовой техники, дефицит времени на стройке, дефицит самой площади.
Дикостью здесь можно назвать разве что привычку выносить приговор, не открыв дела. Хрущёвкам, впрочем, не привыкать — они простояли уже семьдесят лет и переживут, судя по всему, ещё не одно поколение обвинителей.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Дмитрий Котов
ЦЕХА ОДНОГО ЗАВОДА
Жила ли советская Прибалтика за чужой счёт
Валерий Бурт
Журналист, историк, автор книг
ТРИУМФАЛЬНЫЙ ВИЗИТ В СССР
100-летие со дня рождения Фиделя Кастро
Алексей Антонов
ЭКОНОМИКА ИЛЛЮЗИЙ
Во сколько обходились «социальные завоевания» советскому рабочему
Георгий Зотов
Журналист
ЗРЯ УБИЛИ ЛЮДЕЙ И ПОТРАТИЛИ ДЕНЬГИ
Зачем уничтожили самое лучшее в СССР?