ГОССУД ЭСТОНИИ ОТКРЫЛ МЯГКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ. ЧАСТЬ 1 :: IMHOclub

ЭСТОНИЯ. ТОТАЛИТАРИЗМ

Сегодня

Дмитрий Кириллович Кленский

писатель, журналист, общественный деятель

ГОССУД ЭСТОНИИ ОТКРЫЛ МЯГКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ. ЧАСТЬ 1

Юридический казус или политический прецедент

Участники дискуссии:

0

0
Последняя реплика:

Портал Objektiiv сообщает: «Постановлением Государственного суда ЭР поправки к Закону о церквях и приходах признаны соответствующими Конституции ЭР, увы, это — ещё один вклад в построение домотктканного тоталитаризма в Эстонии».

Эту тему 8 июня 2026 года известные в Эстонии лидеры консервативного общественного мнения Маркус Ярви и Варро Вооглайд критически обсудили в студии портала «Objektiiv». Публикуемый ниже текст беседы я перевел с помощью машинной расшифровки, минимально сократил и подчистил. Однако обращаю ваше внимание на сложность понимания отдельных фрагментов текста, касающихся сугубо юридического толкования, понятного, наверное, только правоведам. Беседу от начала до конца отличают принципиальные выводы и критические замечания.

Маркус Ярви: Госсуд ЭР отклонил ходатайство Президента ЭР касательно церковного закона… Президент ЭР Алар Карис уже огласил обновлённый парламентом и одобренный Госсудом Закон ЭР О церквях и приходах, который он до этого оспаривал. Вот очень важный, небольшой абзац (он взят из новости ERR.ee «Верховный суд отклонил ходатайство президента» — прим.):

Верховный суд в своём решении отметил, что, с одной стороны, оспариваемый закон серьёзно нарушает свободу вероисповедания и объединения, поскольку может привести к принудительному роспуску религиозной организации, что затронет всех её членов. С другой стороны, на карту поставлена безопасность государства и конституционный порядок, что, как правило, является более важным благом.

Другими словами, очень просто, аргумент о безопасности в очередной раз возобладал над аргументом о принудительном роспуске религиозной общины, над аргументом о свободе вероисповедания. И, конечно же, это касается Эстонской Православной Христианской Церкви (ЭПХЦ), или, как её называли раньше: Эстонская Православная Церковь (Московский Патриархат). И вот мы здесь, где в принципе Пютицкая церковь и местная Православная Церковь, связанная каноническими узами с Московским Патриархатом, сталкиваются с очень серьёзным выбором.

Варро Вооглайд: Здесь нет ничего удивительного, потому что мы давно видим, как в Эстонии сформировался социальный климат, где аргумент о безопасности может оправдать что угодно. А это лежит в основе тоталитарной модели государства. Это решение Гссуда не стало неожиданностью. Было бы удивительнее, если бы всё было наоборот.

И, честно говоря, я не знаю, стоит ли мне сейчас извиняться, потому что я был главным в парламенте, кто подчёркивал, что этот закон был принят, как в первоначальном виде, так и в слегка
изменённом виде, в нарушение Конституции. Но я ни за что не извинюсь, потому что не считаю, что высказанные мной позиции были ошибочными или неправильными.

Да, согласно Конституции, окончательное решение принимает Верховный суд, и не к кому (в Эстонии — прим.) обратиться, чтобы оспорить это решение. Но это не означает, что выраженная судом позиция требует обязательно соглашаться с ней по существу. И я, конечно, не соглашусь. Президент ЭР не согласился точно так же. Точно так же — шесть судей Госсуда, включая его председателя.

Так что, дело далеко не такое простое, как нам пытаются указать. Скорее, на мой взгляд, вся эта ситуация показывает, до чего мы дошли в нашей стране. Дело в том, что, если будут представлены какие-то аргументы в пользу безопасности, в конце концов все встанут в очередь (сторонников одобрения гонения на Церковь — прим.). Но затянувшееся представление, когда Госсуд рассматривал дело более полугода, нарушая процессуальные сроки, предоставляет возможность торжествовать: всё было тщательно обсуждено, тщательно рассмотрено, и теперь всем всё ясно…

Но, это — иллюзия. В этом смысле даже было полезно пройти через такой процесс, чтобы никто не мог сказать, что вопросы повисли в воздухе, остались без ответа. И в этом смысле Особое мнение шести судей очень похвально. Здесь те же проблемы, которые я выделил, обращаясь (весной этого года — прим.) к Президенту ЭР, говоря как о недопустимости нарушения свободы вероисповедания, так и о несоблюдении принципа правовой ясности... Печально видеть, как обстоят дела в Эстонии, когда власти строят своих сторонников и всех оппонентов, добиваясь признания своей политики. По сути, нет разделения властей.

Юриспруденция и независимость судей

Оценка закона или своего представления о законе?

Маркус Ярви: Итак, о чём мы говорим (Закон о внесении поправок в Закон о церквях и общинах, принятый Рийгикогу и поддержанный Госсудом — прим.)? Речь идёт о парагрфах 3 и 4, соответственно: «Ограничения основ существования и деятельности религиозного объединения» и «Религиозное объединение». Я зачитаю здесь один из фрагментов, чтобы все могли понять, что именно протаскивает этот закон: «Церковь, приход, объединение приходов и монастырь не могут на основании своих уставов или других документов, на которых основана их деятельность, или быть экономически связаны с нахящимися в иностранном государстве с руководящим органом религиозного объединения или с духовным лидером, которые представляют угрозу безопасности Эстонского государства или его конституционному строю или общественному порядку.

Согласно определению понятия «угроза Эстонскому государству» в части 21 данной статьи названная угроза безопасности Эстонскому государству, или конституционному строю или общественном порядку может помимо прочего иметь место, если названные в указанной выше части (21 — прим.) духовный центр, руководящий орган религиозного объединения или духовный лидер подстрекают, поддерживают или финансируют деятельность, которая направлена против независимости Эстонии, на насильственное изменение территориальной целостности или конституционного порядка Эстонской республики, или поддерживает или поддерживал военную агрессию или призывал к войне, террористическим преступлениям, или каким-либо иным образом к незаконному применению оружия или насилию».

В чём же тут подвох, и о чём мы говорили и обсуждали с самого начала в передачах на портале Objektiiv, а ты (обращение к собеседнику, Варро Вооглайду — прим.) — в Рийгикогу, а также здесь, в передачах портала Objektiiv, вместе с многими другими, например, с Вейко Вихури (Вейко Вихури — священнослужитель Эстонской Евангелическо-Лютеранской Церкви (EELK), главный редактор онлайн-издания «Наша церковь» и бывший главный редактор портала Objektiiv — Википедия).

Мы много говорили, что вся эта, так называемая, угроза конституционному порядку со стороны ЭПХЦ просто сфабрикована. Это всё — воображаемое, вымышленное, сконструированное, так как ЭПХЦ, находящаяся в канонических связях с Московским Патриархатом, действовала законопослушно, нет никакой реальной угрозы конституционному порядку Эстонии. Задумано и обозначено всё это было эстонскими политиками и общественным мнением.

Всё это раздувалось в обществе во всех масс-медиа, которые навешивали на эту Церковь необоснованные ярлыки, лгали про неё. Нет никаких подтверждений того, о чём врали СМИ, а значит, и реальных причин, почему этой Церкви навязывают ограничения в её деятельности.

Варро Вооглайд: Да, никаких. И в то же время мы знаем, что этот закон разработан именно для того, чтобы поставить ЭПХЦ и Пюхтицкий монастырь перед фактом, что их заставят разорвать канонические связи с Московским Патриархатом, или что, в качестве альтернативы, министр внутренних дел может обратиться в суд с просьбой о принудительном разрыве этих связей. Так что мы знаем, как они (гонители ЭПХЦ — прим.) относятся к этой угрозе. Они рассматривают саму констатацию этих связей, как угрозу безопасности и конституционному порядку Эстонской Республики. Хотя нет никаких фактов, указывающих на реальную угрозу.

В этом смысле, на мой взгляд, это также указывает на главную проблему решения Госсуда, которая заключается в том, что они оценивали закон не в том виде, в каком он написан, а на основе некоего восприятия закона, которое они создали. Или такой интерпретации, согласно которой можно утверждать, что закон не обязательно противоречит Конституции… На самом деле, мы должны смотреть на норму закона, смотреть на то, что там написано, а не искать какое-то узкое осмысление…

И ведь на это также указывают шесть судей Госсуда в своём Особом мнении, удивляясь тому, почему большинство судей Коллегии Госсуда посчитали закон конституционным, хотя ни из самого текста закона, ни пояснительной записки к нему, не видно, чтобы некое узкое интерпретирование дало для этого основание. Итак, две принципиально разные проблемы заключаются в том, оцениваете ли вы сам закон (и то, какое понимание вложил в закон сам законодатель) или же вы оцениваете какое-то собственное восприятие закона? Так что Особое мнение шести судей гораздо более честное и прямолинейное.

Теперь давайте посмотрим, что там в законе (отредактированном парламентом и одобренном Госсудом — прим.) на самом деле написано. В конце концов, неясно, что подразумевается под под основными понятиями? Например, что такое в этом законе «угроза» и «связи»? И тем не менее мы видим, сколь широко и вольно рассматривают эти понятия — «угроза» безопасности и канонические «связи» большинство судей, потому что все поправки к закону разработаны так, чтобы судьи могли поставить вас перед фактом: разорвите канонические связи, иначе мы начнём против вас процедуру принудительного прекращения вашей деятельности. Мол, будем дейстовать через суд...
И это довольно нелепая позиция Госсуда — слегка прикидываться дурачком в том смысле, что так, конечно толковать не следует, но всё сделано для именно такого толкования.

Угроза безопасности должна быть предметной

Маркус Ярви: Кроме того, сам Госсуд также заявляет, что применение закона и судебная практика по этому вопросу могут отличаться от его собственной интерпретации. Госсуд ведь разъяснил, что «связь эстонского религиозного объединения с зарубежной религиозной организацией запрещается только тогда и только в том случае, если установлено, что она представляет угрозу государственной безопасности, конституционному или общественному порядку Эстонии». (Это — выдержка из новости ERR.ee «Государственный суд отклонил просьбу президента» — прим.).

Но даже существующая на бумаге каноническая связь между ЭПХЦ и Московским Патриархатом уже рассматривается, как угроза безопасности. Именно так, подробно и широковещательно, нам объясняли, что это и есть определение главной угрозы безопасности, раз такая связь существует, то теперь мы можем ожидать, что же произойдёт. Здесь отчётливо видно, что, например, Пюхтицкому монастырю и всей ЭПХЦ, вероятно, грозит принудительное прекращение сотрудничества, если они не разорвут свои канонические связи с Русской Православной Церковью.

Варро Вооглайд: Да, с Московским Патриархатом. Что ж, в этой новости, которую ты сейчас цитировал, есть подзаголовок: «Необходимо установить реальную угрозу»». Ну, очень ужасно ограничивающее условие, не так ли? Так что это такое: определение и выявление «реальной угрозы»?

Во-первых, если мы посмотрим на обновлённый закон, то там ничего не написано, что такое — «реальная угроза» государственной безопасности, конституционному строю или общественному порядку Эстонии? Если бы было желание записать, кто именно представляет собой конкретную, непосредственную угрозу, то никаких препятствий для этого не было. Так что и эта неопределённость, как бы, задумана Госсудом.

А во-вторых, что значит «представляет реальную угрозу»? Как это следует интерпретировать, как это следует понимать, если адресатом законодательной нормы является религиозное объединение, и в каком случае оно представляет «реальную угрозу» безопасности и конституционному порядку Эстонской Республики, если это объединение или организация не совершило ничего, что могло бы реально угрожать безопасности и конституционному порядку Эстонской Республики? Невозможно понять, даже при таком, кажущемся уточнении в виде сужающей понятия интерпретации, что мы должны говорить о фактической угрозе.

Маркус Ярви: Увы, это будут определять организации, отвечающие за безопасность, подчиняющееся Министерству внутренних дел и удлинение их руки, марионетка — судебная практика...

Варро Вооглайд: …Полиция безопасности, как подведомственное учреждение Министерства внутренних дел, и, в конце концов — суд. Но это никак не позволяет уяснить истинную картину.

Маркус Ярви: А затем, когда мы получаем от Департамента Полиции безопасности оценку какой-то угрозы, каковую и нам представили, то, осмысливая такую опасность, пониманем, что это — полная выдумка.

Варро Вооглайд: Я реально имел дело с этим документом. Это документ, объявленный государственной тайной. Общественность не могла с ним ознакомиться. Я — видел и ничего такого, что указывало бы на реальную угрозу безопасности, не обнаружил. Но в ходе всего рассмотрения поправок к закону наши парламентарии ссылались на эту оценку угроз, составленную Полицией безопасности. Тем не менее он в своей оценке угроз указал на то, что реальная угроза безопасности Эстонии всё же возникла.

Но в чем она заключается? Конечно, было удобно сделать этот анализ угроз, так сказать, государственной тайной, что лишало возможности убедиться в отсутствии чего-либо, от чего могла бы исходить реальная угроза безопасности Эстонии.

Так что, в этом смысле всё это — глупость, но я рекомендую прочитать решение Госсуда, оно не длинное, по крайней мере, его резолютивная часть или часть, поясняющая позицию Госсуда. И помимо этого советую прочитать Особое мнение нескольких членов Госсуда. Это — Виллу Кыве, Оливер Каськ, Кай Куллеркупп, Саале Лаос, Вахур-Пеэтер Лийн и Юхан Сарв. Это — кратко, сжато и ясно изложенный документ, страницы три-четыре, который аргументирован лучше самого решения Госсуда. И советую не потому, что я больше соглашаюсь с их выводами, а потому что их мнение куда содержательнее и убедительнее.

И, конечно, немного забавно было читать Особое мнение, так как во многом изложенное в нём совпадает с моими позициями, которые я высказывал ещё в ходе рассмотрения законопроекта... Выступал на эту тему в общей сложности пять раз, дважды обращался к Президенту ЭР, говоря, что он неоднократно и обстоятельно обосновывал свою точку зрения.

Юриспруденция и политизированные судьи

Отказ от канонической связи на бумаге, не может отменить её по жизни

Варро Вооглайд: Например, в последнем абзаце пункта 16 Особого мнения есть такое утверждение: «В завершение выражаем сомнение в том, совместим ли для достижения этой цели (обеспечение безопасности) Закон о поправках в Закон «О церквях и приходах» в понимании статьи 11 Конституции ЭР». (Статья 11 Конституции говорит о позволительности ограничения прав и свобод только в соответствии с Конституцией: в демократическом обществе они необходимы, но не должны искажать суть ограничиваемых прав и свобод — прим.).

Теперь, об этом важном утверждении. Разберём термин «совместимость» (sobilikkus), который является частью термина «пропорциональность» (proportsionaalsus), понимаемого в Эстонии в широком значении. Это означает, что, во-первых, должно иметь место нарушение конституционных прав для того, чтобы утверждать о конституционности, целенаправленности, и, во-вторых, оно должно быть «пропорциональным». Последнее, в свою очередь, делится на три составляющие. Таким образом, оно должно быть необходимым, совместимым и умеренным.

Теперь они и говорят, что, вот видите: вторая составляющая этой триады — «совместимость» (sobilikkus) — фактически не учтена. И почему? «Совместимость» означает, что с её помощью должно на самом деле обеспечивать достижение поставленной цели. И вот они (авторы Особого мнения — прим.) пишут: «Если религиозное объединение разрывает все уставные и иные связи с иностранным лицом, представляющим угрозу, это, всё же, не препятствует враждебной деятельности по каким угодно иным каналам».

Открываю третью страницу своего обращения касательно данной темы — там написано следующее: «Во-первых, ограничения несовместимы, поскольку они принципиально не позволяют достичь намеченной цели. Ни в пояснительной записке к законопроекту, ни в устных заявлениях, в которых обосновывалась необходимость законопроекта, нет никаких разъяснений, которые бы показали, каким образом сохранение канонических связей с Московским Патриархатом представляет реальную угрозу безопасности и как прекращение этих связей реально исключало бы содержащее угрозу безопасности Эстонии влияние (Московского Патриархата — прим.) или значительно уменьшило бы его.

Не было представлено ни одного объяснения, которое можно было бы воспринять всерьёз, чтобы получить ответ на этот критически важный вопрос. Если Московский Патриархат действительно оказывает влияние на ЭПХЦ и Пюхтицкой монастырь, то исключение канонических связей из уставов вышеупомянутых организаций, безусловно, этого не исключает». Конец цитаты.

Как видно, разговор об одном и том же. Так, неужели, вы (обращение через экран к оппонентам — прим.) на самом деле думаете, что если в уставе не упоминаеются канонические связи, то Московский Патриархат больше не сможет влиять на Эстонскую Православную Христианскую церковь? (Варро Вооглайд указывает пальцем на голову, намекая на глупость своих оппонентов — прим.)…

Маркус Ярви: …но в таком положении может оказаться любая другая религиозная организация. Скажем так, если бы существовало желание (и, кстати, мы подробно и обстоятельно обсуждали этот вопрос здесь, на портале Objektiiv) оказывать влияние или угрожать безопасности и конституционному порядку Эстонии, то вполне разумно, в случае разрыва этих внешних канонических связей, сохранить их хотя бы частично, но превратив в подпольные, нелегальные связи, с помощью которых можно было бы влиять на эстонское общество.

Варро Вооглайд: Но это не какой-то технический вопрос в том смысле, что доктрина ограничения конституционных прав гласит: мероприятия, ограничивающие конституционные права, но которые в реале несовместимы для достижения цели, так как ради стремления к которой ограничиваются конституционные права, то само такое ограничение неконституционно. В каком-то смысле это может быть критерием, позволящим вносить ясность в понимание проблемы.

Если намеченная цель не может быть достигнута путём фактического применения этого ограничения, то это ограничение неконституционно. И хорошо, покажите нам, как исключение канонических связей из устава значительно устранит в реале влияние (Московского Патриархата — прим.). Ну, никак не устранит... Можно созвониться, переписываться, встречаться, например, напрямую с помощью третьих лицю Так что, будет воля оказывать влияние, то так оно и будет. И совершенно независимо от того, прописаны ли канонические связи в уставах или нет. Так что только с учётом сказанногоограничение фактически неконституционно. Сегодня гнобят православных, завтра — Святой Престол?

Маркус Ярви: И пункт 14 (Особого мнения шести судей во главе с Виллу Кыве в отношении решению Госсуда по делу 5-25-49 — прим.) действительно интересен, уже потому что он неоднократно комментировался. В Особом мнении говорится: «Большинство религиозных объединений являются иерархическими в каноническом смысле, то есть, исторически связаны с материнской церковью посредством доктрины или структуры». То есть, по аналогии и с взаимосвязи Эстонской католической церкви и Святой Римской церкви… В этом суть нашей веры. И здесь далее говорится (тот же пункт 14 — прим.): «В случае с иерархическими религиозными объединениями нельзя предполагать, что любые связи могут быть разорваны в один момент, необходимо учитывать, что это может быть не просто формальностью — изменение юрисдикции требует принятия и признания его своим другого канонического порядка и иерархии, на что по весомым причинам нелья принуждать религиозное объединение». (Это предложение имеет в оригинале продолжение: («см. также пункты 100 и 101 решения Пленума Госсуда») — прим.).

Таким образом, мы неоднократно говорили и комментировали, что если церковь находится в канонических отношениях, в данном случае с Московским Патриархатом, то законодательное ограничение в принципе означало бы для неё прерывание канонических связей, нарушение принципов, лежащих в основе веры.

Государство принуждает к тому, чтобы они (Эстонская Православная Христианская Церковь и её приходы — прим.) в принципе отвратили себя от церковного единства. Хотя для них это важное содержание веры, важное убеждение, важный пункт веры, пункт исповедания, то, что они находятся в канонической связи со своей Церковью-Матери — в данном случае — с Московским Патриархатом.

Это — чрезвычайно важный момент, который наш секулярный (или — мирской, светский, означает независимый от церкви и религии, свободный от их влияния — Википедия) государственный аппарат совершенно не учитывает. Впрочем, в Особом мнении это прекрасно учтено.

И теперь мы можем предположить аналогичным образом, что, например, какая-либо политика Римско-Католической церкви — Святого Престола Папы — будет оценена, как угроза безопасности и конституционному порядку Эстонии. Так что, хотя я пока не вижу этого в обозримом будущем, но почему бы и нет, в какой-то момент может возникнуть ситуация, когда, появится Папа Римский с традиционными взглядами и заявит, что любая поддержка, например, осквернения супружества однополыми браками или любая поддержка католиками прайдов (геев — Википедия) и всего такого прочего, строго запрещена (строго), как это происходит и сейчас.

Но если кто-то выступит с подобной идеей публично, то у нас появляется набор светских тётенек и дяденек которые скажут: послушайте, но это же угроза нашей безопасности, безопасности наших людей и дружественного нам государства, а также признанным нами сегодня ценностям, лежащим в основе всего нашего государства. Это не должно зайти так далеко...

Варро Вооглайд: В этом смысле это не обязательно должно быть угрозой только безопасности или конституционному порядку Эстонского государства, так как здесь также говорится об угрозе общественному порядку… В широком смысле…

Маркус Ярви: …Ну, мы же узаконили, что брак может быть и союзом двух людей одного пола. Так что кто-то очень чётко заявит, что ни при каких обстоятельствах мы не должны поддерживать всё это и что мы должны систематически бороться с этим в наших собственных странах, например. Тогда мы сможем увидеть, в каком положении, например, окажется Католическая Церковь, о чём также говорится в пункте 14 Особого мнения.

Варро Вооглайд: И смотри, я говорил ранее, что, на мой взгляд, главная ошибка этого судебного решения заключается в том, что оценка даётся собственному толкованию этого закона, а не сам закон. На это также указывается также в пункте 5 того самого Особого мнения: «Толкование Пленума Госсуда не обязательно должно соответствовать первоначальному целеполаганию юридических норм и сознательно задуманному законодателем возможности их крайне широкого толкования».

Не может быть так, чтобы законодатель принимал закон, учитывая и определённое его содержание, понятное всем, поскольку закон и принимают для того, чтобы были созданы предпосылки канонических связей с Московским Патриархатом и в то же время одновременно принуждал ЭПХЦ и Пюхтицкий монастырь разорвать эти канонические связи.

И мы знаем, сколь широко запланированы возможности такого широкого толкования и в этой ситуации Госсуд говорит: но, по нашему мнению, это и нужно интерпретировать… Но это — не порученное Госсуду задание, ведь он — не законодатель. Задача Госсуда — оценивать то, как законодатель задумал этот закон и оценить его соответствие Конституции, а не оценивать собственное мнение о смысле этого закона и соответствия Конституции этого собственного мнения. Иначе на базовом уровне это в корне неверный подход.

И столь же принципиально важное предложение в пункте 9 Особого мнения — второе снизу: «Хотя Пленум Госсуда даёт не чётко определённым правовым понятиям… — это в данном случае угроза и совместимость — «совместимым с сутью Конституции, сомнительно, было ли это желание законодателя».

Маркус Ярви: Именно так. Госсуд, как бы предполагает, что, если они заявили, как именно надо интепретировать закон, то это как бы даёт право исполнительной власти Эстонии и её специальным организациям, таким как Полиция безопасностинекие указания , как следовало бы исполнять закон…

Продолжение следует.