Есть в криминальных кругах такая «профессия» — наводчик. Это тот, кто перед совершением преступления оценивает опасность деяния, его выгоду для «коллег», включая себя самого, и определяет самое выгодное время для его совершения.

Ну и, конечно же, пути подхода и отхода к объекту кражи или разбоя. И, просчитав все, дает отмашку тем, кто будет совершать конкретное дело — мол, пора, можно поживиться безнаказанно.

Но как быть, если такую отмашку дает гопоте, карманникам и прочим «работникам ножа и топора» не кто-нибудь, а… генеральный прокурор страны Эрикс Калнмейерс?!

Оказывается, по его мнению, полиция наша, которая нас бережет, настолько загружена серьезной работой, что расследование уличных краж ей только мешает!

По сути, именно это он сделал в прямом эфире передачи Латвийского радио «Действующие лица».

Иначе трудно расценить его заявление о том, что если человек в результате кражи лишается велосипеда или кошелька, то в полицию идти ему незачем. Все равно, мол, никто не найдет ничего…

 

«Человек пришел в полицию и рассказывает, что у него в троллейбусе из кармана вытащили кошелек. Он знает, что было в кошельке, например — 400 евро. Возбудили уголовное дело, ну и что дальше? Можно установить маршрут троллейбуса, во сколько он ехал, кто водитель. Дальше что? Установить, кто именно в это время ехал, повесить объявление? То есть, в принципе, ну, поймать карманного вора можно только за руку. Или, к примеру, у человека украли велосипед. Он заявил в полицию, а ему говорят, мол, отстань, все равно искать ничего не будем. На его заявление пишут отказ — сам потерял, типа — и если он не жалуется, мы не будем проверять. Мы можем возбудить уголовное дело, потому что это преступление, но только ради статистики», — откровенничал в прямом эфире господин генпрокурор.

Видимо, не предполагая, что слушать его могут и те, для которых его откровения — манна небесная. То-то потирает теперь руки гопота — уж если сам Калнмейерс сказал, что нас и ловить-то никто не станет, можно как следует развернуться.

 

Тем более что, по его словам, «в Риге прокуратура проверяет только те отказные материалы, по которым поступают жалобы. Если мы будем тратить весь полицейский ресурс на поиски и раскрытие мелких преступлений или уголовных проступков, кто будет работать по тяжким и особо тяжким преступлениям? Держите в общественных местах свои кошельки покрепче; спасение утопающих — дело рук самих утопающих».

Вот так, кунги ун кундзес. Переходите на самообслуживание, а нас, прокуроров да полицейских, не беспокойте — у нас делишки поважнее есть.

Правда, генпрокурор позолотил пилюлю — мол, в целом, все хорошо, прекрасная маркиза: преступность в Латвии не растет и не падает, сохраняя стабильный уровень.

Но после его откровений возникает вопрос — может, потому и не растет преступность статистически, что ее рост попросту скрывают такими вот фортелями, как отказ от возбуждения заведомо «дохлых», с точки зрения генпрокурора, дел?

Казалось бы, фраза опера Глеба Жеглова «вор должен сидеть в тюрьме» из киносериала советских времен «Место встречи изменить нельзя» должна быть мерилом поступков и мыслей всех, кто работает в органах охраны правопорядка и законности. Но, видимо, времена нынче другие.

Или органы недееспособны — как те, что пересажены от первого попавшегося донора без учета возможности их отторжения…

Остается только гадать о причинах такого афронта по отношению к тем, на чьи кровные эти органы и существуют — зарплаты-то им из бюджета идут, а это наши с вами денежки — те самые, которые ни полиция, ни прокуратура беречь, похоже, и не собираются более…

Для меня ясно одно — в другой, нормальной стране после таких откровений, буде даже они сделаны в горячечном бреду или после принятия на грудь изрядной доли развязывающего язык средства, генпрокурору пришлось бы в тот же день, не дожидаясь, пока выкинут, подать в отставку самому.

Но, видать, и впрямь наша страна — особая. Настолько, что даже генпрокурорам позволено благословлять воров и налетчиков на «подвиги».