Это Львов. Июль 2023-го года.
Это моя школа с выбитыми окнами после удара калибрами. За этими окнами на втором этаже я просидел несколько школьных лет.

Знаменита наша школа номер 50 тем, что это "Первая русскоязычная школа на Западной Украине". Так о ней говорится в Википедии. Сегодня это украинская школа с портретами Бандеры в актовом зале. Русских школ во Львове больше нет.
Последний раз я стоял под этими окнами в 2013-м, за полгода до майдана, когда приехал на встречу одноклассников. Выбитыми окнами школа смотрит на знаменитое военно-политическое училище, сегодня академия сухопутных войск всу, по которой был нанесен ракетный суперудар десятком калибров — как сообщалось, по казарме, в которой проживали сотни наемников (до 800 чел), и автопарку с британ танками челенджер, прибывшими из старой доброй англии, чтоб убивать русских.
Когда-то после войны его окончил мой отец (ускоренные курсы), сержант-фронтовик, три года на передовой, получивший звание лейтенант и прослуживший ротным замполитом до хрущевской демобилизации. Отец даже представить себе не мог, что в конце жизни не сможет выйти в город, который освобождал в войну и называл "воинский трофей русской армии", с орденами на груди из-за нападений нацистов на стариков-ветеранов.
Эту школу окончил мой брат. То есть это локус нашей семейной памяти — памяти рода. В эту школу пыталась устроиться учителем русского языка и литературы моя мама, но на ее место директор одинцов в последнюю минуту взял другую училку после звонка из районо. Я описал эту школу в своем романе "Вечный календарь" ("ж-л "Дружба народов" 2005-3, глава "Galicia"). Мой отчий дом в десяти минутах ходьбы.
На выложенных в СМИ фото разрушенных казарм нет, лишь старый польский жилой дом попал в повесточку — на углу моей родной улицы Суворова и Стрийской.

В этом доме 66 проживала наша школьная пара одноклассников — Марина и Слава П., по счастью недавно переехавшие в центр, я не раз бывал здесь в гостях. Марина, дочь советского офицера, и Слава, сделавший карьеру местного чиновника средней руки, русские люди, но полностью обандерились и не хотят со мною знаться, патриоты кастрюлестана, построенного из говна, украденных из соседского плетня палок и ненависти.
Мой брат, гипертоник и сердечник, уже 7 раз пытался выехать в Польшу, чтоб не попасть в окопы и не стрелять в русских. Второй месяц ц от него нет вестей, боится выйти даже в телеграм. Мой лучший друг юности Сережа Б., отзывавшийся о своем бывшем приятеле и коллеге Алексее Резникове, ставшем министром обороны кастрюлестана:
рваное маланское дерьмо, липнущее к такому же дерьму, а ведь сын правоверного советского судьи,

умер от инфаркта во время тревоги. Скорей всего на дом рухнула ракета украинского ПВО, разрушен только верхний этаж.
Зачем я это все пишу?

Сам не знаю.
Прошло 10 лет со дня превращения Украины в Юкрейну.

Вмерла.
Напомаженный желто-голубой фарбой труп покоится приваленный на дне донецкого окопа, и мне, русскому украинцу, больно и печально от этого и я плачу, плачу...