Предуведомление

Первое: Укры — это вовсе не название народа, это населенный пункт в Латвии с непростой (мягко-мягко говоря) историей.

Второе: первый из двух дубов, о которых пойдет речь, стоит в Эстонии, и я хочу сначала рассказать про него. А уже потом про его коллегу — про наш, про латвийский дуб…


Дубы

Итак, стоит в братской Эстонии (привет, Игорь, Оля, Лена, Таня и другие эстонские братья и сестры!) стоит там дуб, который зовут Тамме-Лаури — самый крупный дуб, произрастающий на территории страны. Вырос он на земле одноименного хутора Тамме-Лаури, в волости Урвасте, уезда Вырумаа. Высота дерева составляет 17 метров, а обхват ствола 8 метров.

Согласно проведенным исследованиям, было установлено, что дерево начало расти в 1326 году!









Как живой свидетель почти всей эстонской истории, зафиксированной в письменных источниках, дуб Тамме-Лаури был заслуженно изображен на эстонской 10-кроновой купюре.




 
Прочитав про это (как всегда случайно, собирая совсем другой материал), я тут же вспомнил про наш дуб, изображенный на нашей пятилатовой купюре. Отложил поиски материалов по эстонской истории и занялся историей отечественной…




В 1991 году художники Имант Жоджикс и Валдис Ошиньш разработали дизайн пятилатовика, а также дизайн купюр номиналом в 10, 20, 50, 100, а позднее — и 500 латов.



Имант и Валдис


Что изображено на тех купюрах — известно всем. Это Даугава между Даугавпилсом и Краславой. Старинный латышский дом из Этнографического музея. Парусник, как символ нашего ганзейства и европейства. Кришьянис Баронс, как символ латышского пробуждения. Девушка — как символ уверенности в нашем будущем.

(Кстати, по опросу нашего населения, бумажную «девушку» держали в руках очень и очень немногие… Я лично не держал. А вы?)





Итак — есть на нашем пятилатовике дуб. Вопрос: а был ли в нашей латвийской природе его прототип?

Лезу в «Гугл» — и там ничего про дуб-прототип не нахожу. Или плохо искал…

Захожу на сайт Банка Латвии, нахожу там весьма компетентную структуру, а именно: «Мир денег» — финансовый образовательный и информационный центр». Телефон: +371 67022297.

Там же указаны три ответственных специалиста, включая Яниса Мотиванса — руководителя «Мира денег» и автора экспозиции.

Позвонил. Но мне ответил не Янис, а женский голос.


Я представился. Мне в ответ — нет. Ну, да мало ли кто трубку снял, может уборщица, или вахтерша…

Сказал, что хочу задать вопрос специалисту по истории латвийских денежных купюр, и в частности про…

Дальше меня не стали слушать, пояснив, что мне надо позвонить в Музей истории Латвии.

Я извинился, и сказал, что мой вопрос находится в полном соответствии с тематикой именно экспозиции Банка Латвии «Мир денег», в которой научное сопровождение обеспечивают три указанных на сайте специалиста: Янис Мотиванс, Хелга Лизиня и Каспарс Кравинскис.

В ответ мне было сказано, что я как раз и говорю с Хелгой Лизиней. Но она сейчас в отпуске. Поэтому я должен позвонить Янису Мотивансу.

Простите, сказал я, что отвлекаю вас от отдыха, но на сайте указан этот телефон, по которому я и звоню, а какой телефон у г-на Мотиванса?

Такой же, но с нулями в конце, ответили мне, это телефон справочной службы, там можно узнать и телефон Мотиванса.

Зная заранее (вычитал на том же самом сайте!), что моя собеседница г-жа Лизиня в прошлом была журналистом, я сказал ей, как коллега коллеге:

— Хелга, вы же знаете, что все ваши ответы на мои вопросы — это уже неплохая приправа (garšviela) к публикации, которую я готовлю об одном интересном моменте в драматической истории денег независимой Латвии, хотя я до главного вопроса еще так и не добрался…

Возникла пауза, заполненная, полагаю, осмыслением содержания нашего диалога.

— И что же вы хотели узнать?

— Существует ли в природе тот самый дуб, что изображен на латвийской банкноте номиналом в 5 латов, или это творческая фантазия художников?

— Это фантазия художников. Хотя за 20 лет нас уже раз пять уверяли, что тот самый дуб нашелся…

Ответ был более чем исчерпывающим, и я тут же простился с компетентным специалистом по латвийской бонистике, пожелав ей приятного отдыха во время отпуска.


И опять полез в «Гугл». Полез искать то, чего там не было: наш дуб-прототип. Уж очень неловко перед эстонцами стало. Ну и за державу обидно тож…

И что вы себе думаете? Я таки маленько нашел!

То был снимок фотографа из Юрмалы Ilja Fescenko.




Под фото стояла такая подпись: «Ukru gārša — pieci lati».

О, богатый на смыслы и их оттенки латышский язык! Я со словами gārs и gārš уже давно разбираюсь, а они меня все хотят и хотят удивить. И таки удивляют!

Оказывается, gārša — это краткое обозначение места произрастания дубов. По-русски — и аналога-то такому обозначению нет. Разве что «дубовая роща» или «дубняк»…

Буквальный перевод подписи к фото такой: «Укрский дубняк — пять латов».

А понятный перевод такой: «Дуб, растущий в Укрской волости — это тот, что изображен на безвременно ушедшей от нас пятилатовой купюре».

Я присмотрелся. Да, таки похож!

Захотелось в шестой раз обрадовать научных сотрудников «Финансового образовательного и информационного центра «Мир денег».

Стал звонить по рекомендованному мне номеру телефона с нулями в конце.

Естественно, там никто так и не снял трубку…


Укры

Ну а теперь немного про Укры и одноименную волость.





Это одно из самых безысходных и самых «исходных» и мест в Латвии одновременно. В поселке есть: правление, народный дом, библиотека, фельдшерский пункт, почта, магазин. И более ничего.

За последние семь лет население сократилось на 20% — с 500 до 400 человек. Родилось за семь лет в Украх девять детишек, то есть по 1,2 ребенка в год. Таков горький исход латышей с лица родной земли (русские здесь не ходили и не ходят).

А безысходность в том, что больше эту волость уже не поднять: некем и нечем. Внизу — ссылка на видео. Там о безысходности говорят сами латышские укры.





Денег на Укрскую волость в бюджете нет.

Хотя…

Сумма, затребованная Евросоюзом для Украины из госбюджета Латвии, составляет 300 тысяч евро. Потому как, цитирую: «Агрессия России и экономический кризис стали для Украины причиной различных факторов, которые влияют как на региональную стабильность и безопасность, так и на политику Восточного партнерства ЕС…», — так написал в предисловии к проекту МИД Латвии. И Кабинет министров проект передачи денег Украине одобрил.

А ведь можно было бы на эти деньги и для своих Укров что-нибудь придумать, как-то помочь им…

Я ведь зачем про укрский дуб в Банк Латвии хотел позвонить?

С тем, чтобы в их экспозиции появилось его изображение, так похожее на красивейший дуб с пятилатовика, столь безвременно скончавшегося… Глядишь, туристы бы в Укры потянулись бы — на тот дуб ностальгически глянуть… Хоть какая-то волостному городку помощь.

А то ведь исчезнет и лесом зарастет.







Что ни говори, а за державу таки сильно обидно!
 
Слева от Укры — Мажейкяй с его нефтеперерабатыващим заводом.

Снизу — Акмяне с цементным комбинатом.

Справа — торговый Жагаре, бывшая всебалтийская барахолка.

А между ними — заброшенный клин латышской земли с названием Ukri.

Когда-то, а именно в 1921 году, при перекраивании губернских границ этот клин, население которого на 80% было латышским, Литва благородно отдала Латвии. Взяв вместо этого клина, другой, с выходом к морю, с Бутинге, с курортами Швентойи и Палангой.

С тех пор всеми забытый народ Укры и мается... Нехорошо это, не по-честному, не по-братски.





Заключение

Видит бог, не хочется на минорной ноте заканчивать…

Народ жив, пока жива в нем надежда на будущее — так всем своим видом намекала нам девушка с бывшей 500-латовой банкноты.

Надежда в том, что Европа нам опять поможет! На этот раз вся надежда на евробеженцев.

Смуглые ливийские и сирийские парни до нашей Укры, конечно же, не доедут, тут им делать совершенно нечего.

Вся надежда Укрской волости на хозяйственных и песенных беженцев из одноименной страны, из которой они вот-вот в центральную Европу нелегально побегут, с тем чтобы их оттуда выставили, перераспределив по окраинам — все к этому идет…